Пока сегодня утром мы выбирали жучков и репьи из шерсти для прядения, Морвенна пыталась объяснить мне, почему батюшка ищет мне мужа и почему мой долг – выйти за того, за кого он скажет. Я всё отлично понимаю. Он жадный, как козёл.
Я считаю, что у нас всего в достатке. Тем, у кого много усадеб, приходится ездить от одной к другой и заботиться о них. Больше коров и свиней – значит, больше навоза. Больше котлов, мисок и столов – значит, больше готовки и мытья. Но батюшка видит всё не так, как я, и хочет улучшить наше положение путём моего брачного ложа. Святые черепушки! У меня ещё регулы не начались, как я могу быть женой?!
Позже я поделилась с Морвенной своей шуткой про пылающих куриц, и она, изменница и сплетница, пересказала её матушке. Теперь мне нужно вышивать ещё одно полотно для церкви. Они думают, что я не слишком стараюсь не смеяться. Тлен. Всё тлен.
20-й день октября, праздник святой Ирины, которую убил мужчина, потому что она его не любила
Мой дядя Джордж вернулся домой! Он высокий, красивый и забавный. Вчера вечером он рассказывал чудесные истории о тех местах, где побывал. У городов имена – что шёпот ветра: Венеция, Дамаск, Византия, Самарканд. Я повторяю их про себя снова и снова, чтобы не забыть, пока не расскажу Перкину. Я воображала дядю Джорджа в Святой земле, как он носил красный крест, вышитый на белой тунике, как благородно сражался за Бога, за Христа и за Англию. Я почти наяву видела колонну крестоносцев, протянувшуюся от Иерусалима до самого Лондона, как процессию в святой день или караван чужеземных торговцев на ярмарке – с белоснежными лошадьми и мулами, гарцующими и обвешанными колокольчиками и шелками; и дам в золотых каретах с драгоценными камнями, сверкающими на солнце, как огонь; и музыкантов с арфами, тамбуринами и трубами; и маленьких детей, что выстроились вдоль дороги, чтобы осыпать цветами и петь хвалебные песни тем, кто пришёл освободить их от язычников. Возможно, это было похоже на восхождение праведников в рай.
Я рассказала дяде Джорджу о том, что вообразила, и он всё смеялся и смеялся. Он сказал, что одно я угадала верно: там было много ослов, но не у всех было четыре ноги. Он сказал, что годы, которые он провёл в Крестовом походе, были больше похожи на ад, чем на рай, и было там мало веселья и песен, но много смертей от жажды, поедания мёртвых лошадей и ходьбы по колено в крови по бренным телам. Наверное, мне стоит в этом усомниться.
21-й день октября, праздник святой Урсулы и её одиннадцати тысяч соратников, замученных гуннами
Дядя Джордж учит меня – на латыни, греческом и арабском – самым полезным для крестоносца фразам:
«Объясните мне дорогу снова, медленнее».
«Почём вино? Слишком дорого».
«У вас есть травы от головной боли?»
«Ты мошенник. Ты лжец. Ты сын собаки и верблюда».
Быть может, дядя Джордж поможет мне принять Крест и стать крестоносцем. Мне даже не придётся заматывать грудь и притворяться мужчиной, ведь всем известно, как Алиенора, жена Генриха Второго, мать Ричарда Львиное Сердце и ужасного Джона Мягкий Меч, вела свой женский отряд в Крестовый поход. Они сидели верхом на великолепных белых лошадях, а под льняными туниками носили обтягивающие штаны и красные кожаные сапоги до колена с оранжевыми шёлковыми накладками. Я бы пешком пошла в Святую землю ради красных сапог с оранжевыми шёлковыми накладками. Я поговорю с дядей Джорджем.
22-й день октября, праздник святого Доната, ирландского монаха, которого объявили епископом, потому что чудесным образом зазвонили колокола, когда он вошёл в церковь
Учёные мужи на Востоке называют этот праздник днём рождения Мира, годовщиной Творения, свершившегося четыре тысячи лет назад. Так говорит дядя Джордж. Интересно, кто ведёт счёт. Немногие из деревенских вообще знают, когда они родились. Обычно говорят, что это был год, когда загорелся амбар мельника или когда нового священника выгнали из деревни за распутство.
К дяде Джорджу наконец-то приехали его вещи, и он раздал нам всем подарки: бронзовые ножи и котлы, для моей матери – шёлк цвета шафрана и лаванды, а для наших желудков – имбирь, корицу, гвоздику, фиги, финики и миндаль. Для меня – то, что называется «апельсин», сморщенный и сухой, с плесневелым коричневым запахом. Когда я закрываю глаза, то под плесенью чую намёк на аромат сладкого горячего солнца. Джордж говорит, что спелые апельсины на вкус – как вода из райских рек.
