Вот интересно, почему, когда ты трёшь лицо и руки чёрным вонючим мылом, полным песка, они становятся чистыми? Почему не чёрными и полными песка? Сказать более нечего.
1-й день октября
Писарь моего батюшки сегодня страдает от воспаления глаз. Несомненно, это потому, что он подсматривал за нашими служанками, когда они мыли подмышки на мельничной запруде. У меня не было материнского молока, из которого делают бальзам для глаз, так что я обошлась чесноком и гусиным жиром, которыми умащивали ожоги Морвенны на той неделе. Как бы писарь ни вопил, ему это не навредит.
Я более не могу терпеть дел, достойных леди, бесконечного и бессмысленного шитья, обмётывания, мыловарения, врачевания и перебирания льна! Почему считается, что леди слишком нежны для того, чтобы лазать по деревьям или кидаться камнями в реку, но при этом вполне способны выбирать червей из солонины? Почему я должна сегодня учиться ходить крохотными шажками, а завтра – потеть над огромными и дымящимися котлами с навозом и крапивой для лекарств? Почему хозяйка усадьбы должна заниматься самыми неприятными делами? Лучше бы я была свинопасом.
3-й день октября
Сегодня вечером у нас в зале евреи! Они искали укрытия от дождя по пути в Лондон. Мой батюшка в отъезде, и матушка их впустила. Она не боится евреев, но повар и кухонные мальчишки сбежали в амбар, так что сегодня никто не будет ужинать. Я собираюсь прятаться в тенях зала, чтобы увидеть их рога и хвосты. Вот погодите, когда Перкин об этом услышит!
Час вечерней молитвы, позже в этот же день
Святые черепушки! У евреев нет ни рогов, ни хвостов, зато есть мокрые одежды и оборванные дети. Они покидают Англию по приказу короля, который говорит, что евреи – адские отродья, злобные и опасные. Наверное, он знает каких-то других евреев, а не этих напуганных и тщедушных, что пришли к нам сегодня.
Я спряталась в зале в надежде увидеть, как они говорят с дьяволом или совершают злодеяния. Но мужчины просто пили и пели, и спорили, и размахивали руками, а женщины болтали промеж собой. Прямо как христиане. Дети в основном шмыгали носами и хныкали, пока одна женщина с лицом морщинистым, будто вялое яблоко, не собрала их вокруг себя. Сперва она говорила с ними на еврейском наречии, что похоже на фырканье лошадей, но потом, подмигнув в мою сторону, перешла на английский.
Сначала она рассказала о старике по имени Авраам, который поспорил с самим Богом и пережил множество приключений в пустыне. Потом о Моисее, которого я узнала по Библии, но забыла, что он был еврей. Женщина сказала, что Моисей вывел евреев из рабства к свободе, как и они сейчас найдут свободу во Фландрии, взойдя на большие корабли с развевающимися парусами, которые будет гнать дыхание Божье.
Потом она рассказала историю о человеке, который был таким глупым, что забыл, как одеваться по утрам. Куда надеть рубашку? На ноги или на руки? И как её застёгивать? Такие хлопоты были у него каждое утро. Наконец он решил нанять соседского мальчишку, чтобы тот заходил к нему каждый день и говорил: «Обувку надо надевать так, а плащ – вот так, а шляпу надевают на голову». И вот мальчик пришёл в первый день. «Сперва, – сказал он глупцу, – тебе надо помыться». «Это всё очень хорошо, – ответил глупец, – но где мне себя найти? Где вообще я нахожусь? Я здесь? Вот здесь? Или я здесь?» И он заглянул под кровать и за стул и выглянул на улицу, но всё было напрасно, ибо он так и не нашёл себя.
И пока женщина говорила, дети перестали шмыгать носами и хором начали напевать вместе с ней: «Так я здесь? Или здесь?» А потом принялись робко попинывать друг друга и хихикать, вытирая мокрые носы рукавами и подолами.
– Послушайте меня, дети мои, – сказала старая женщина, – не будьте такими же, как этот глупец. Знайте, где вы находитесь. Как? Зная, кто вы и откуда вы родом. Как река в ночи сияет отражённым светом луны, так и вы сияйте светом вашей семьи, вашего народа и вашего Бога. Чтобы вы никогда не были далеко от дома и в одиночестве, куда бы ни пошли.
Это было чудо. Она была похожа на менестреля или волшебника, ведь из её морщинистого рта струились истории. А потом она вытащила из рукавов своего одеяния хлеб и лук, и селёдку, и варёную капусту, и они поели. Одна крохотная девочка с добрыми глазами принесла мне луковку и немного хлеба. Быть может, я пряталась не так хорошо, как думала. Угощения пахли, как и наша еда, а я проголодалась, пока слушала о приключениях Моисея, так что поела. Я не умерла и не превратилась в еврейку. Думаю, некоторые истории были правдивы, а некоторые – это просто истории.
4-й день октября
