Для королевы Елизаветы всё это изначально не лежало в личной плоскости; в её понимании речь шла о сохранности институтов, которым она служила. С точки зрения части комментаторов, особенно американских, то, как было обставлено выдворение Гарри и Меган из Фирмы, лишний раз подчёркивало безжалостность, на которую всегда готов дом Виндзоров при ощущении малейшей угрозы династии и установленным ею порядкам. Даже сам Гарри, хотя и ожидал взбучки от родительской семьи, был явно удивлён её беспощадностью. Ему было бы куда проще переложить всю вину на отца и брата, но решение о фактическом отлучении от дома было проведено личным решением королевы, хотя и при явно крепкой поддержке со стороны Чарльза и Уильяма.
Она инстинктивно улавливала, что во имя будущего монархии нельзя идти ни на какие уступки и допускать пересмотр сложившегося распределения ролевых функций или финансовых потоков. В её понимании внуки с их супругами либо работали на Фирму с полной отдачей, либо переставали в ней числиться. Дом Виндзоров – не проходной двор. Как бабушка Елизавета II, несомненно, любила Гарри и могла себе позволить даже умиляться его весёлой непосредственности, но как монарх она видела в нём подведшего её отщепенца. Его отбытие, сообщила она ближним, стало «упущенной возможностью». Она знала, что они с Меган имели много чего предложить молодому поколению, в глазах которого выглядели по-особому привлекательными на фоне других членов королевской семьи. Но сама идея этой четы заняться зарабатыванием миллионов на обналичивании своих титулов и статуса членов королевской семьи вызывала у неё отвращение.
Против их решения уехать она, в принципе, не возражала, но непреклонно стояла на том, что оно подразумевает лишение их всех патронажных функций и запрет на право впредь титуловаться «их королевскими высочествами» как в личных, так и в коммерческих целях. Близкие источники сообщали, что Гарри был шокирован и травмирован. Да, это было его решение – уйти, но теперь его преподнесли как позорное изгнание. Он не мог поверить, что вся королевская семья вдруг в унисон против него ополчилась. Ну и, желая снять всякую ответственность за это с себя и переложить её на кого угодно, Гарри перешёл в решительную контратаку. Главными же адресатами его весьма гневных тирад стали отец и брат.
На фоне продолжающегося негативного освещения этих перипетий прессой Уильям и Кэтрин отправились в Дублин с очередным важным зарубежным визитом. На этот раз Кэтрин сменила за три дня семь нарядов и собрала восторженные толпы не только в столице, но и в графствах Мейт, Килдэр и Галуэй, благо это был первый официальный выезд членов королевской семьи за пределы родины после того, как британцы в своём большинстве проголосовали за Брексит. Охрана к чете была приставлена плотная, тем более что до Дублина они добирались регулярным рейсом Aer Lingus. После встречи с президентом Майклом Д. Хиггинсом и его супругой Сабиной они познакомились с премьером Лео Варадкаром, а затем все вместе возложили венок в Саду поминовения. Краткий тур пары был сфокусирован на укреплении взаимоотношений между странами на основе «общности исторической памяти и примирения», следовало из официального заявления. Увы, никаких шансов на «примирение» между братьями Уильямом и Гарри к тому времени не оставалось.
Через несколько дней по возвращении Кембриджских на родину, а именно 9 марта 2020 года, в Вестминстерском аббатстве состоялась служба Содружества, ставшая, как позже выяснилось, последним совместным появлением четвёрки на публике в ближайшие годы. Прошла эта служба непосредственно перед тем, как мир захлестнула мутная волна пандемии COVID-19 и обусловленных ею принудительных локдаунов. Но уже́ и перед началом этой службы случились всяческие неловкости при входе старшей королевской процессии в церковь. Гарри и Меган обнаружили себя безо всякого предупреждения исключёнными не только из списка рассадки в первом ряду, но даже и из числа 2000 официально званых на эту службу гостей[163]. Согласно пресс-релизу в свите Елизаветы II значились лишь Уильям с Кэтрин и Чарльз с Камиллой.
Когда Гарри поднял этот вопрос, Уильям и Кэтрин без лишнего шума согласились занять свои места по соседству и одновременно с Сассекскими во избежание обвинений в фаворитизме и кривотолков об опале Гарри и Меган. Однако, когда дело дошло до фактической рассадки по местам, две пары чуть ли не нарочито игнорировали друг друга. Никакого потепления во взаимоотношениях; напротив, леденящий холод.
