Хоук ткнул туда пальцем.
- Спальня, - сказал он шепотом.
Я тихо поднимался по ступенькам. Хоук принялся бесшумно обыскивать первый этаж. Лестница закончилась небольшой -площадкой, за которой находилась спальня. Я вошел и сразу уловил знакомый залах духов и лака для волос. Мне даже показалось, что я ощутил присутствие самой Сьюзен. Кровать стояла слева параллельно низкому парапету, через который с балкончика спальни можно было наблюдать за происходящим внизу. Благодаря лунному свету, проникавшему через высокое арочное окно, здесь было гораздо светлее, чем в гостиной. Свет падал на пустую постель.
- Хоук, - позвал я спокойным голосом.
- Внизу никого, - отозвался он.
- Наверху тоже.
Я включил ночник у кровати. Комната показалась мне слишком уж прибранной. Постель была застелена. Сьюзен оставила бы на видном месте помаду, духи, может быть, со стула свешивались бы колготки. На полу валялись бы туфли: одна - стоймя, другая - на боку. Но может, новая Сьюзен сильно отличалась от той, которую я знал?
Я открыл дверцы шкафа. Внизу Хоук зажег остальной свет. Я услышал, как он поднимается по лестнице. Шкаф оказался в стену длиной и имел складные дверцы, убиравшиеся в разные стороны. В нем висели ее вещи, и я снова ощутил запах Сьюзен. Одежда была развешана очень тщательно, с равными промежутками, чтобы не мялась. Сьюзен было плевать, что на ней, но она всегда заботилась о том, что собиралась надеть.
Я узнал множество ее вещей. Правда, одежды оказалось слишком много. Поэтому я не мог сказать, что именно пропало. Если что-нибудь пропало.
- Осмотрим ванную, - предложил я.
Хоук предупредил:
- Время поджимает, детка.
- Нужно узнать, уехала она или просто-напросто отлучилась, - сказал я. - Если уехала, значит, взяла с собой белье и косметику.
- Идем вниз, - кинул Хоук.
Пока мы спускались по винтовой лестнице, я окинул взглядом квартиру. Гостиная была высотой в два этажа, а окна были двадцати футев.
Возле гостиной притулилась кухонька, которую отделяла стойка, покрытая красной мексиканской плиткой. Высоко на стене гостиной висело огромное красное опахало, а с потолка на золотой цепи свисала люстра от Тиффани. Стеклянный обеденный стол под ней был установлен на дубовых козлах для пилки дров.
Ванная оказалась рядом с гостиной, чуть дальше - кабинет. Сьюзен всегда держала белье в каком-нибудь шкафчике в ванной, а косметику - в аптечке или где попало.
Ванная была облицована белым кафелем с отделкой черным цветом и серебром. Напротив раковины - шкафчик с четырьмя ящиками.
Я открыл верхний. Пусто. Во втором лежали темно-бордовая майка, остатки теней для век, крем-пудра, губная помада, лак. В остальных ящиках покоились вещи, назначения которых я вообще не знал. Все было уже использованным и выглядело ненужным. То, чем обычно пользовалась Сьюзен, она держала у зеркала. Здесь же, в ящиках, хранились забытые остатки косметики. Аптечка оказалась практически пуста, и на раковине не было видно привычных предметов: щеток, зубной пасты... Я взял на мгновение бордовую майку, затем кинул ее в ящик, закрыл его и вернулся в гостиную.
- Она уехала, - сказал я Хоуку. - Ни белья, ни косметики.
Хоук стоял, прислонившись к стене у открытого окна, наблюдал за автостоянкой и вслушивался в тишину.
- Еще пару минут, - сказал я.
Хоук кивнул.
Я зашел в кабинет. Там стояли письменный стол, огромная секционная софа и цветной телевизор. Я сел за стол.
Жуткий беспорядок: листки бумаги кое-как заткнуты в маленькие ящички, стопки писем и другой корреспонденции небрежно сдвинуты в сторону, дабы освободить пространство. Мое письмо было кинуто в пачку остальной почты.
Здесь же находился ежедневник Сьюзен. В нем едва различимым почерком были отмечены даты и записано время встреч с различными людьми. Большинство пометок ни о чем мне не говорило. На сегодня ничего запланировано не было, а на понедельник стояло: "Доктор Хилльярд, 3.40".
Раздался звонок в дверь. Я выключил свет в кабинете, и в ту же секунду Хоук сделал то же самое в гостиной. К тому времени, когда я подскочил к окну, он уже вылез, а когда звонок прозвучал еще раз, мы, пригнувшись, быстро двигались вдоль стены к машине.
На стоянке и у двери - никого.
- Это же черный ход, - прошептал Хоук. - А они, естественно, подошли к парадным дверям.
Мы сели в машину, и Хоук тронул с места. Мы выехали с другой стороны автостоянки, свернули налево и медленно покатили вдоль длинного здания к бульвару Милл-Ривер. Перед домом, где жила Сьюзен, стояли две полицейские машины. По бульвару мы свернули направо, к Сто первому шоссе, стараясь ехать спокойно, не превышая скорости.
- Они знают, что мы сбежали, - сказал я.
- Как тебе удалось протащить пистолет? - спросил Хоук.
- Генри сделал мне гипсовый ботинок, и мы спрятали оружие в пятку.
Хоук положил сорок четвертый "магнум" на колено. Я ехал в одних носках.
- Если нас поймают, то пристрелят. По крайней мере постараются. Так что будь наготове. Это гнусный городишко, детка, - сказал Хоук.
- Сьюзен. Мне нужно знать, что со Сьюзен. Рассказывай.
- Понимаю. Но кое-какие известия тебя не обрадуют.
