Феликс подчеркнул, что предложенный КГБ план побега вступит в действие автоматически, если Джонсон, немедленно после окончания дежурства в Курьерском Центре в воскресенье, не просигналит, что все в порядке. В качестве сигнала он должен был оставить возле телефонной будки по дороге домой пустую пачку сигарет "Лаки Страйк" с буквой "Х", нарисованной внутри.
Генеральная репетиция была в пятницу вечером 14 декабря. Феликс еще раз повез Джонсона к повороту на дороге в аэропорту Орли, потом на кладбище. "Я буду ждать Вас здесь. Много людей будут ждать, — сказал он на прощание. — Желаю удачи!"
Джонсон, сидя в Курьерском Центре, включил транзисторный радиоприемник и сверил часы по сигналу, транслируемому Вооруженными силами США в 23 часа. Феликс, находящийся в километрах сорока от него, в Париже, сделал то же самое. В это время в советском посольстве в Париже, в маленькой комнатке на третьем этаже собралась целая группа техников КГБ, привезенных из Москвы через Алжир. Им было известно, что в их распоряжении будет едва ли более часа, чтобы вскрыть запечатанные конверты, сфотографировать их содержимое и запечатать их опять так, чтобы нельзя было ничего заподозрить.
Джонсону потребовалось менее двух минут, чтобы открыть все три замка сейфа. Находясь внутри, он стал запихивать конверты — одни размером 28 на 33 см, другие — 28 на 20 см — в голубой летный мешок. Заперев сейф и входную дверь Центра, он побежал к своему "ситроену" и поехал на место встречи с Феликсом. Все шло точно, как было отрепетировано. В 3.15 утра Джонсон забрал конверты возле кладбища и вернул их в сейф. К тому времени, когда он добрался домой в воскресенье утром, огромное количество американских зашифрованных и военных секретов, часть из которых классифицировались более, чем строго секретные, были уже на пути в Москву.
В следующую субботу, ночью 22 декабря Джонсон опять без всякого труда взял содержимое сейфа. На сей раз он отобрал новые конверты, прибывшие за последние два-три дня. Треть из них составлял зашифрованный материал.
На следующий день после рождества Феликс торжествующе приветствовал Джонсона: "Мне было дано указание от имени Совета Министров СССР поздравить Вас с тем большим вкладом, который Вы внесли в дело мира. Мне сказали, что часть материала, который мы послали, была настолько интересной, что ее читал сам товарищ Хрущев. В благодарность Вам присвоили чин майора Советской Армии. Мне также велено вручить Вам премию в 2000 долларов. Возьмите отпуск, поезжайте в Монте-Карло и повеселитесь как следует".
Мнимый чин майора являл собой, естественно, фиктивное вознаграждение, данное Джонсону для стимулирования его дальнейшей работы. Однако имеется свидетельство того, что взволнованный Хрущев действительно читал доставленные Джонсоном материалы. Юрий Носенко, служивший в 1963 году в Центре, рассказал, что прибытие первых документов из сейфа произвело такую сенсацию, что слухи об очень важном новом проникновении во Францию распространились в высших кругах КГБ. Еще он рассказал, что документы посчитали настолько важными, что немедленно после перевода их, копии были доставлены Хрущеву и некоторым членам Политбюро. Носенко также слышал, что часть похищенных документов раскрывала число и местонахождение американских ядерных боеголовок, расположенных в Европе.
Вполне понятно, что документы из сейфа были исключительными не только по своему содержанию, но и по своей неоспоримой достоверности. Тот, кто просматривал их, мог с тем же успехом присутствовать на совещаниях Соединенных Штатов на высшем уровне и иметь разрешение конспектировать. В некоторых из этих сверхсекретных документов были намечены главные изменения или прибавления к основному американскому стратегическому плану обороны Западной Европы. Правда, ни один из документов не являл собой общий проект плана, но собранные вместе, они раскрывали его перед КГБ. Советский Союз мог теперь со всей определенностью распознать те силы, которые следовало принимать в расчет и уязвимые места, которые можно было использовать. Крупные и решающие битвы были выиграны с гораздо меньшими разведывательными данными, чем те, что были получены первыми двумя ограблениями. И зто было только начало.
И действительно, первый "урожай" был настолько захватывающим, что Советский Союз предпринял дальнейшие меры по охране операции. Носенко рассказывает, что все последующие посещения сейфа требовали непосредственного одобрения Политбюро, а с приближением каждого такого посещения атмосфера напряженности охватывала руководство КГБ. В январе 1963 года Джонсон получил от Феликса инструкции, в соответствии с которыми он должен был доставать материалы из сейфа с перерывами от четырех до шести недель и что каждое проникновение должно было планироваться минимум за четырнадцать дней вперед. "Мы должны специально привозить людей из Москвы, — сказал Феликс. — Приготовления зги очень сложны".
