Известие о смерти полковника посеяло на несколько часов панику во Втором Главном Управлении. Больше всего боялись, что Жибо оставил письмо, раскрывающее правду о расставленной западне. Когда же агенты обнаружили, что это не так, в КГБ вздохнули с облегчением, распространяя среди членов дипломатического корпуса слухи, что полковник Жибо застрелился, будучи в состоянии душевной депрессии.
Одетая в черное Жаннет в последний раз оставила Москву вместе с телом мужа, который предпочел смерть измене. КГБ же возобновил свою деятельность против посольства.
КГБ был до наглости уверен в своем конечном успехе над Дежа-ном. Вера и даже Грибанов открыто называли его "нашим другом". Вера почти ликующе говорила о тех больших дивидендах, которые будет пожинать КГБ от своего предприятия после того, как Дежан устроится в Париже. Однако на деле весь этот искусно задуманный и выполненный заговор был обречен. Юрий Васильевич Кротков решил выдать его Западу.
Для Кроткова смерть полковника Жибо была не самоубийством, а настоящим убийством. Это происшествие вынудило его принять решение, с которым он боролся уже на протяжении многих месяцев: порвать с литературной поденщиной, ежедневным обманом и духовным убожеством. Он начал тайно записывать и переснимать на микропленку историю своей жизни, как агента КГБ. Одновременно он искал пути бегства из Советского Союза.
2 сентября 1963 года он приземлился в Лондоне вместе с группой туристов, состоящей из советских писателей и художников. Через одиннадцать дней Кротков выскользнул из гостиницы, где остановилась советская делегация, смешался
Англичане поделились информацией, полученной от Кроткова,
9 февраля 1964 года парижская газета "Ле Монд" сообщила в короткой заметке, что посол Морис Дежан возвращается из Советского Союза. Там же было сказано, что посол прощался "в атмосфере сердечности, отчасти благодаря личным отношениям мсье Дежана с советским руководством, которые он установил за время своего восьмилетнего пребывания в Москве". Поскольку он был в Москве столь продолжительное время, его отзыв выглядел очень естественно.
По возвращении Дежана офицеры французской контрразведки подвергли его изнурительным тайным допросам, длившимся бесконечно долго. Они тщательно исследовали посланные им из Москвы депеши. Они допрашивали его подчиненных, мадам Жибо и большое количество других, названных в отчетах Кроткова людей.
Проанализировав все находящиеся в ее распоряжении сведения, французская разведка пришла к заключению, что рассказанная Крот-ковым история верна во всех отношениях. Однако у нее не было никаких доказательств того, что Дежан каким бы то ни было образом предал Францию. КГБ сильно переоценил влияние Дежана на де Голля. Дожидаясь времени, когда Дежан займет высокое положение при де Голле, которое тот и не собирался давать ему, КГБ окончательно потерял возможность использовать его.
Получив сведения о том, что рассказ Кроткова подтвердился, англичане, на чьем попечении все еще находился Кротков, должны были решить, что предпринять дальше. Кротков с горячностью заявил, что он оставил свою культуру и народ, стремясь очиститься от зла, которое он принял.
Тем не менее экспертов западных разведок волновали возможные последствия этой истории. Безнадежно и с отчаянием следили они, как упорно продвигается КГБ к достижению основной своей цели отделить Францию от западных союзников. Находящиеся в Париже агенты КГБ постоянно стремились напомнить де Голлю о разногласиях, возникавших у него с англичанами и американцами во время войны. В те дни, когда Кротков занимался разоблачениями, КГБ пытался убедить де Голля, что американцы и англичане все еще продолжают строить заговоры против него. Великобритания опасалась, чтов случае, если эта история станет известна, де Голль будет думать, что его пытаются замешать в скандальную историю. Поэтому Крот-кову было предложено молчать.
