В конечном счете, все то, что предпринято хунтой в эти тревожные дни (незаконные указы, распоряжения, призывы и т. д.), образует состав наиболее тяжкого уголовного преступления, которое статья 64 Уголовного кодекса РСФСР именует “Изменой Родине”. Конкретно это формулируется как “заговор с целью захвата власти” и карается лишением свободы сроком до 15 лет или смертной казнью”».
Экспертизу подписали сотрудники Института государства и права АН СССР: 7 докторов юридических наук, профессоров и 5 кандидатов юридических наук.
Но есть и другие мнения. 1994 году в одном из московских издательств вышла книга «Москва. Кремль. Охрана». Автор — М.С. Докучаев, в течение 14 лет служил заместителем начальника 9-го управления КГБ СССР. До этой должности была служба начальником отдела контрразведки в ПГУ. Герой Советского Союза, лауреат Государственной премии СССР.
По словам Докучаева, «путчисты являются национальными героями, и об этом еще скажет свое слово история. Сейчас же можно только посочувствовать им за их непоследовательность и нерешительность в доведении дела до конечной цели».
Третья годовщина ГКЧП, год 1994-й. Новостная лента информационного агентства ИТАР-ТАСС. Интервью командующего 14-й армией, дислоцированной в Приднестровье, генерал-лейтенанта Александра Лебедя. В августовские дни 1991 года он сыграл одну из ключевых ролей в обороне «Белого дома».
В интервью он как ни в чем не бывало утверждает: августовские события считает «позорной страницей в истории Российского государства», «не причисляет себя к защитникам “Белого дома” и активным участникам того, что произошло в августе 1991 года».
Тех, кого интересуют подробности, отсылает к своей книге «Спектакль назывался путч». Что же там написано? «Путча как такого не было — была гениально спланированная, блестяще осуществленная крупномасштабная, не имеющая аналогов провокация, где роли были расписаны на умных и дураков. И все они, сознательно или бессознательно, свои роли выполнили».
По словам генерала, эта провокация «позволила одним махом решить массу колоссальных проблем: разметать КПСС, разгромить силовые министерства и ликвидировать, в конечном счете, великую страну, 73 % граждан которой на референдуме в марте 1991 года однозначно сказали: “Союзу быть”».
Но есть и другая книга — «Записки президента». Ее автор Борис Ельцин рассказал, как он познакомился с отважным генералом в те августовские дни. Называет его «интересной личностью, генералом, прошедшим Афганистан, выполнявшим солдатские нормативы десантника лучше любого солдата».
Кто бы с этим стал спорить? Но ведь не кто иной, а именно генерал Лебедь ночью 19 августа предложил Ельцину принять статус Верховного главнокомандующего на территории России. В ельцинской книге прямо сказано: «Я не мог сразу решиться на такой шаг, и указ по этому поводу был подписан только на следующий день».
26 августа в пять часов утра с балкона своей квартиры выбросился управляющий делами ЦК КПСС Н.Е. Кручина. Оставил две посмертные записки. В одной было написано: «Я не заговорщик, но я трус. Сообщите, пожалуйста, об этом советскому народу».
Вторая записка: «Я не преступник и заговорщик, мне это подло и мерзко со стороны зачинщиков и предателей. Но я трус… Позаботьтесь, пожалуйста, о семье, особенно вдове.
Никто здесь не виноват. Виноват я, что подписал бумагу по поводу охраны этих секретарей. Больше моей вины перед Вами, Михаил Сергеевич, нет. Служил я честно и преданно. 5.15 мин. 26 августа. Кручина».
В.Г. Степанков приводит в своей книге «ГКЧП. 73 часа, которые изменили мир» два фрагмента из показаний жены Кручины Зои Ивановны и показаний офицера охраны КГБ Евланова.
З.И. Кручина: «В пятницу 23 августа муж вернулся со службы примерно в 18.45. Я спросила его: “Почему так рано?” Он ответил: “Я уже отработал”».
Евланов: «В воскресенье 25 августа Кручина возвратился домой в 21.30. Обычно он человек приветливый, всегда здоровается. В этот раз был какой-то чудной.
Я находился у входа в дом, на улице, когда подъехала его машина. Он вышел из машины, не поздоровался, ни на что не реагировал, поднялся к себе. Чувствовалось, что он чем-то расстроен. С утра вышел один человек, а возвратился совсем другой…
В тот последний свой вечер Николай Ефимович никуда из дома не отлучался, и никто, кроме старшего сына, Сергея Николаевича, его не посещал. В полночь дежурный офицер охраны, как всегда, закрыл дверь в дом».
З.И. Кручина: «После 22 часов он велел мне идти спать, а сам собирался еще поработать. Около 22.30 он прилег на диван в своем кабинете и уснул. Я пошла к себе. Однако заснуть мне не удалось, так как на душе было неспокойно. Я не спала практически всю ночь. В 4.30 я посмотрела на часы и мгновенно уснула. Проснулась я от сильного стука в дверь. Когда я вышла из спальни, меня встретил сын Сергей и работники милиции».
