Масла в огонь подлил машинист электровоза из Иркутска Сапачев: «Руководство страны ведет страну на красный свет. Криками исходят пассажиры, а в это время машинист, как глухарь, токует: все хорошо, верной дорогой едем, товарищи. Втайне от народа перевели стрелки, перестроечный поезд пошел не по тому пути, куда были куплены билеты в 1985 году».
Участники пленума шептались: «А кто придет вместо него? Этот кемеровский секретарь?» К тому же многие понимали: снять Горбачева пленум не может. На XXVIII съезде в июле 1990 года он под предлогом демократизации провел изменения в уставе партии, чтобы генсека избирал съезд.
Вот как это изложил Горбачев: «Меня стали уговаривать взять свое заявление обратно. Я отказался и ушел в свой кабинет. В Политбюро продолжались дебаты. Тем временем в зале вокруг Вольского, Лациса, Бакатина, Грачева и ряда других товарищей стали собираться многие члены ЦК, выражавшие категорическое несогласие с нападками на Горбачева, бывшие решительно против его отставки. Таких набралось, кажется, 72 человека. Они составили заявление, в котором речь шла о том, что ЦК в данном составе не в состоянии руководить партией, выдвигалось требование созвать новый съезд КПСС.
Спустя полтора часа Пленум по предложению Политбюро подавляющим большинством голосов (13 — против и 14 воздержавшихся) решил снять с рассмотрения выдвинутое мной предложение об отставке с поста Генерального секретаря ЦК КПСС».
После пленума родилась легенда о «заговоре секретарей» — якобы руководители местных парторганизаций хотели снять Горбачева. Другие считают: заговора не было, просто впервые недовольство Горбачевым вылилось наружу. По некоторым деталям становится ясно, что как раз после этого пленума секретари обкомов начали обсуждать необходимость замены генсека и подбирать ему замену, надеясь осенью 1991 года провести внеочередной съезд партии.
Впрочем, дебаты вокруг вопроса об отставке Горбачева возникали на пленумах Московского городского и Ленинградского областного комитетов КПСС. Их руководители Прокофьев и Гидаспов сами этот вопрос прямо не ставили, но объясняли так: все идет «снизу», отражает настрой рядовых коммунистов, ничего не поделаешь.
Называлось даже имя возможного преемника Горбачева на посту генсека. Им мог стать председатель Верховного Совета СССР А.И. Лукьянов. Однако августовские события 1991 года, приведшие к запрету КПСС, спутали все планы.
3 мая 1991 года. Заседание Политбюро. Констатируется массовый выход из КПСС. За 4 месяца ее ряды покинули 130 тысяч человек. Это столько же, сколько за весь 1989 год.
Добровольный выход из партии начался в 1988 году. Тогда ее ряды покинули 18 тысяч членов. Наибольшее число вышедших составляли рабочие. 26 % причиной выхода назвали неверие в КПСС как в политическую силу, 17 % — неверие в перестройку. Стихийное недовольство политикой КПСС выражалось и в неординарных формах — отставках первых секретарей и даже бюро обкомов — Тюмень, Волгоград, Башкирия, Донецк. Наибольшее число вышедших из КПСС (в процентном отношении) приходилось на цитадель ЦК — Москву и колыбель революции — Ленинград.
Зафиксированы открытые надругательства над памятниками, связанными с историей советского государства и его символикой.
В 1990 году, когда обстановка еще более накалилась, партию покинули 1800 тысяч членов, в том числе 1 млн в октябре — декабре.
6 мая Ельцин и Крючков подписали протокол о создании КГБ РСФСР. Россия была единственной республикой в СССР, которая не имела своего Комитета госбезопасности.
А он ей был нужен? Ленин со Сталиным, а потом и их преемники Хрущев, Брежнев, Андропов, Черненко чем-то, наверное, руководствовались, не создавая в самой крупной республике этот орган.
Крючков доказывал: союзный Комитет — одна из важных скреп, цементирующих целостность государства. В условиях, когда главная политическая и идеологическая скрепа — КПСС — была удалена из Конституции и жизни советского общества, децентрализация может привести к пагубным последствиям.
Под нажимом Горбачева и Ельцина Крючков вынужден был уступить. Пост председателя КГБ РСФСР получил произведенный в генерал-майоры Виктор Валентинович Иваненко. Профессиональный чекист, последняя должность — заместитель начальника инспекторского управления КГБ СССР.
По словам Иваненко, после назначения, состоявшегося за три месяца до августовского кризиса, он был полководцем без армии. «Два месяца пришлось вести переговоры с Крючковым об увеличении штатов российского КГБ с 23 до 300 человек, — вспоминал он в интервью газете “Россия” в сентябре 1993 года. — Он (Крючков. — В.С.) подписал этот приказ только 17 августа. Было много недоверия и со стороны радикальных демократов. У меня же все мысли были о том, как быстрее раскрутить машину российской госбезопасности, чтобы у России появился свой инструмент защиты государственности».
