Ну и в заключение откровения на сей счет самого Горбачева. Без них представление о тех временах и нравах было бы неполным.
Михаил Сергеевич уверен, что поводом для открытого выступления консервативного крыла КПСС, «последней каплей», переполнившей чашу терпения, стало опасение утраты личной власти. Подтверждая факт встречи в Ново-Огареве с Ельциным и Назарбаевым, Горбачев признал: да, разговор о кадрах был. Сравните, как описывал тот разговор Ельцин, и как написал Горбачев в своей книге «Жизнь и реформы». В первую очередь речь, естественно, пошла о президенте Союза суверенных государств: «Ельцин высказался за выдвижение на этот пост Горбачева». О себе — в третьем лице.
«В ходе обмена мнениями родилось предложение рекомендовать Назарбаева на пост главы Кабинета». Горбачев не называет, кто конкретно внес это предложение.
Читаем дальше. «Он (Назарбаев. — В.С.) сказал, что готов взять на себя эту ответственность, если союзный Кабинет министров будет иметь возможности для самостоятельной работы. Говорилось о необходимости существенного обновления верхнего эшелона исполнительной власти — заместителей премьера и особенно руководителей ключевых министерств. Конкретно встал вопрос о Язове и Крючкове — их уходе на пенсию».
По словам Горбачева, Ельцин чувствовал себя неуютно: как бы ощущал, что кто-то сидит рядом и подслушивает. А свидетелей в этом случае не должно было быть. Он даже несколько раз выходил на веранду, чтобы оглядеться, настолько не мог сдержать беспокойства.
«Сейчас я вижу, что чутье его не обманывало. Плеханов готовил для этой встречи комнату, где я обычно работал над докладами, рядом другую, где можно перекусить и отдохнуть. Так вот, видимо, все было заранее “оборудовано”, сделана запись нашего разговора, и, ознакомившись с нею, Крючков получил аргумент, который заставил и остальных окончательно потерять голову.
Поэтому заявления гэкачепистов о том, что ими двигало одно лишь патриотическое чувство, — демагогия, рассчитанная на простаков. Не хочу сказать, что им вовсе была безразлична судьба государства. Но они отождествляли его с прежней системой, а действовали, исходя в первую очередь из карьерных или даже шкурных интересов, чтобы сохранить за собой должности». Остается лишь добавить, что на той конфиденциальной встрече была достигнута договоренность о подписании Союзного договора не в сентябре — октябре, как планировалось раньше, а 20 августа. Горбачев поделился своими опасениями, что проект документа может не получить поддержки в Верховном Совете СССР и уж тем более на Съезде народных депутатов.
С тех пор прошла четверть века. Ставшая чуть ли не официальной версия о мотивах выступления ГКЧП за это время многократно подвергалась сомнению. В рядах ее противников оказался даже такой убежденный демократ, как первый мэр Москвы Г.Х. Попов, который провел самую тревожную ночь своей жизни в бункере Дома Советов в ожидании штурма.
В канун 25-й годовщины августовского «путча» Гавриил Харитонович публично не согласился с версией ельцинского времени о подслушанном и переданном Крючкову разговоре Горбачева с Ельциным о необходимости смены ключевых фигур руководства СССР. Мол, ради сохранения своих постов и выступили «путчисты».
«Это были прежде всего люди идеи, государственные люди, — писал Г.Х. Попов в опубликованной “Московским комсомольцем” 26 августа 2016 года статье “Неосмысленный юбилей”. — Не могли они пойти на путч, исходя только из своих личных интересов. Я уверен: их обеспокоило не то, что их заменят, а то, кем их заменят. В этом они увидели угрозу интересам страны, как они их понимали.
Каждый из них знал, что, попроси он Б.Н. Ельцина, тот немедленно нашел бы для него пост. И версия “корыстного”, “личностного” путча к ним не подходит».
Тем не менее Ельцин ухватился именно за «личностную» версию узкого круга заговорщиков, чуть ли не кучки старцев. Почему? По словам Попова, Ельцин понимал, чт.о именно такая версия дает ему возможность вывести из-под удара, спасти от «чистки» всю советскую номенклатуру. Ведь он уже решил опираться на нее. Без нее он не мог удержать власть. А версия «узкой и корыстной кучки» снимала проблему «чистки» авгиевых конюшен бюрократического социализма. «Странно, что этого до сих пор не хотят признать иные демократы, поддерживающие и сегодня ельцинскую версию», — удивляется прозревший 80-летний политик.
Заседание Совета безопасности. Горбачев в двух словах сказал о визите Дж. Буша в Москву. Сообщение было такое краткое, что позднее руководитель его аппарата В.И. Болдин иронично отметил в дневнике, что президент США приезжал посмотреть на Кремль и пройтись с Горбачевым по Красной площади. После заседания члены Совбеза заходили к Болдину или по телефону спрашивали, нет ли дополнительной информации. «Итоги этого визита так и остались тайной для Совета безопасности, не говоря уже о руководстве партии, Верховного Совета», — писал Болдин.
