КГБ в Афганистане полностью

Дорогу перегородил шлагбаум. В присущей ему жесткой и напористой манере Тарасов потребовал немедленно открыть путь. Со стороны афганцев по машине дали очереди из двух автоматов. Пули с визгом отлетали от рычащей брони. Не раздумывая долго, огневую точку закидали гранатами, сбили шлагбаум и пошли вперед, догоняя разведроту.

Боевые машины десанта, не щадя движков, летели по ночной дороге, крадущейся между мглистых стен скалистых гор. Едва солнечный диск провалился за их вершины, мгновенно стемнело. Зимние ночи в афганских горах не просто темны. Они аспидно-черные. Черный снег. Черные камни. Черное небо. Черный ветер. Все поглотила тьма. Распаренные и взвинченные до предела водители выжимали из своих машин все возможное.

Колонна на Кабул

Впереди основной колонны неслась разведрота, которой командовал Алексей Лебедь, брат будущего красноярского губернатора, будущий премьер-министр Хакасии.

Дмитрий Швец:

– При въезде в Кабул со стороны Баграма стояла афганская танковая бригада. Танки – это броня, это мощь. Если бы здесь нам оказали сопротивление, десантники в город не вошли. В ущелье одна дорога. Перекроешь ее – проезда нет. Во время описываемых событий офицер по имени Фарук, приверженец бывшего президента Тараки, задушенного во время апрельских событий подушками, поддержав инициативу ввода советских войск, взял на себя командование этой бригадой и начал выводить ее из города, чтобы не принимать участия в назревающих там событиях.

Танковая колонна гигантским змеем выползала навстречу советским БМД, со скрежетом наматывающим на лязгающие гусеницы извилистый серпантин дороги.

«Обнаружить и уничтожить», – поступил Лебедю лаконичный приказ командира полка.

Выбора не было. Разведчики остановились. Рассредоточились за стоявшими неподалеку бочками с водой. Когда танки подошли ближе, по первому сделали выстрел из гранатомета. Раздался резкий грохот. Осколки разорвавшейся гранаты яростно царапали железное тело машины. Колонна, словно споткнувшись, остановилась. Из первой машины выскочил Фарук и побежал в сторону наших машин. На довольно сносном русском языке объяснил ситуацию. Вот где ему пригодились знания, полученные во время учебы в одном из военных училищ Советского Союза. Было принято решение вернуть танки на место постоянной дислокации, а для большего спокойствия оставили парашютно-десантный взвод, который блокировал бригаду, дабы дурные мысли не лезли в сомневающиеся умы.

В Кабуле полк разделился. Повсюду в шальном азарте захлебывались автоматные очереди. Вылетающие из темноты малиновые звездочки трасс выстрелов прорезали улицы, пересекали площади. Город, словно раненый зверь, ощетинясь, ревел и стонал от боли.

Грохот, вой, визг, свист, уханье разнокалиберной стрельбы. Вопли, взрывы, всполохи пожарищ, звон разбитых стекол, стоны раненых, топот бегущих ног, гарь, копоть, надрывное рычание моторов, скрежет металла, хруст раздавленных камней – все слилось в общую хаотическую массу звуков и ощущений.

Владимир Шульга:

– Третий батальон пошел на министерство обороны и генштаб, второй отправился в сторону зданий ХАД[13]и царандоя[14], первому же определили охранять от возможных нападений узел связи главного военного советника, ставший импровизированным командным пунктом переворота. Командовал там генерал-майор Гуськов, заместитель командующего воздушно-десантными войсками. Сюда вместе с командованием полка прибыл и я.

Сюда же свозили всех уцелевших министров афганского правительства. Утром они должны были сделать официальное сообщение об измене Амина и смене руководства. С министрами особо не церемонились. Если кто не горел желанием ехать, применяли силу, но за рамки разумного не выходили.