Мишуков сообщил Флинку, что его новым контактером будет Юрий Зайцев, тридцативосьмилетний сотрудник по политической тематике в Управлении ООН по делам Совета Безопасности.
В июле Зайцев дважды, 10-го и 31-го, встречался с Флинком. Каждый раз он вручал на расходы молодому политику, ведущему предвыборную кампанию, тысячедолларовую пачку новеньких купюр по 10 долларов. И каждый раз Флинк должен был расписываться.
К середине августа напряжение, которое испытывали Флинк и его жена, стало невыносимым. Флинк счел невозможным оставаться кандидатом от республиканцев и ублажать русских, стараясь протаскивать коммунистические идеи, – он всегда старался избегать двусмысленных положений.
18 августа 1962 года Флинк пришел в ФБР и признался, что ему больше не под силу играть роль двойного агента. Он хочет отдавать всю свою энергию борьбе за место в Законодательной ассамблее штата, избавившись от ярма противоречий двойной жизни. Пришла пора положить конец этому маскараду. ФБР согласилось. Флинк получил указание впредь не вступать в контакты с советскими людьми.
А 15 сентября, к несказанному удивлению Флинка, генеральный прокурор США Роберт Ф. Кеннеди разоблачил заговор, рассказав всем о непростых трех годах жизни молодого юриста.
Выступая в Вашингтоне, Кеннеди во всех подробностях изложил первую из известных серьезных попыток советских агентов в ООН внедриться в американскую политическую жизнь. Одновременно он высоко оценил ту нелегкую роль, которую сыграл Ричард А. Флинк, молодой человек, в течение трех лет умело исполнявший функции контрразведчика, – он, не совершив ни одной погрешности, взял на себя часть той патриотической работы, что ведет ФБР.
Одновременно посол США в ООН Эдлай Стивенсон предъявил ноту генеральному секретарю ООН, объявив уже отбывшего в СССР Мишукова и присутствовавшего в США Зайцева персонами нон грата. Через два дня Зайцев покинул страну.
Луис Флинк, мать годовалой дочки, наконец могла облегченно вздохнуть.
– Трудно поверить, что нам пришлось пережить, – сказала она репортерам. – Я счастлива, что с этим покончено. – Улыбаясь, она пошутила: – Вы и представить себе не можете, как трудно женщине три года хранить тайну.
Нельсону Корнелиусу Драммонду не нравилось его прозвище Бульдог, но здесь это никого не волновало. Если кто-то хотел поговорить с ним, хотя тут таких было немного, его называли просто Драммондом. Даже в тюрьме, в обществе отбросов общества, убийц, насильников, дегенератов и преступников всех мастей – даже тут презирали предателей.
В этом микрокосмосе, в камере нью-йоркской федеральной тюрьмы предварительного заключения, где он находился с 15 августа 1963 года, он чувствовал себя убогим одиноким привидением. Федеральный суд счел его виновным и приговорил к пожизненному заключению за преступление, которое суд оценил как «самое ужасное и гнусное». Заключалось оно в том, что еще в то время, когда Драммонд с гордостью носил форму писаря военно-морского флота США, он согласился шпионить против своей страны, передавая секретные документы Советскому Союзу.
Когда, случалось, он выпрашивал сигарету, когда стоял в очереди за пайкой, когда утром получал наряд на работу, а вечером возвращался в камеру, он тщетно пытался уловить хоть малейший признак дружелюбия. Его откровенные, почти молящие взгляды встречали единодушный отпор всех других заключенных.
Возможно, это более чем что-либо другое – позор, пожизненное заключение, потеря гражданства, неотступные ночные кошмары, – и было для Нельсона Драммонда самым большим наказанием. А ведь все начиналось так невинно…
В 1957 году писарь военно-морского флота США, матрос Нельсон Корнелиус Драммонд, высокий двадцатисемилетний крепкий негр, уроженец Балтимора (Мэриленд), прибыл в английскую столицу, чтобы нести службу в административном отделе военно-морской базы США. Он работал в отделе, по которому проходили секретные документы, касающиеся электронного оборудования, вооружения и других систем военно-оборонительной структуры США и НАТО.
Послужной список Драммонда содержал обычные данные: моряк, не обладающий никакими особыми достоинствами. Но стоило ему снять форму, как он преображался в лихого пробивного малого, изворотливого и хитрого, охочего до выигрышей, любителя виски и легких денег. За несколько месяцев он наделал в Лондоне кучу долгов и стал легкой добычей для советских шпионов, которые прочесывали тихие туманные кварталы в поисках кандидатов на вербовку. Русские внимательно присматривались к военному персоналу, расквартированному в чужом городе. Вне всякого сомнения, разгульная жизнь Драммонда должна была привлечь их внимание.
История начала карьеры предателя была изложена в ФБР самим Драммондом, когда осенью 1962 года он был арестован за шпионаж. Соответствовал ли в полной мере его рассказ действительности или нет, сказать никто не мог. Рассказ Драммонда был частью свидетельств, представленных на процессе.
