У некоторых начинающих вбойщиков, увы, отсутствует личное чутье, и они не знают, где именно эти флажки. Дам им простой практический совет.
Вбойщик!
Прекарбоновый философ Гегель сказал (или за кем-то повторил), что свобода есть осознанная необходимость.
Он был совсем не дурак, этот Гегель, даже, некоторым образом революционер, но осознанная необходимость в его время заключалась в том, чтобы провозгласить счастливым концом истории прусскую монархию. Что он и сделал.
Чтобы понять, в чем осознанная необходимость сегодня, читай левых философов-революционеров, продвигаемых спецслужбами через корпоративные СМИ, поглядывай в утюг и вычисляй среднее арифметическое. Научишься быть интеллектуально бесстрашным, не подвергая жопу реальной опасности. «Революционные философы» уже обнюхали и пометили все тропинки, где разрешается ходить у них. А где можно у нас, знаешь сам. Наступай точно в следы, и будет тебе счастье.
На четвертом курсе меня отчислили из школы Претория за неполное служебное соответствие. Вернее, как было издевательски сказано в приказе, «за полное служебное несоответствие».
Шейх Ахмад серьезно конфликтовал в это время с генералом Шкуро по тарифам, и тартаренские теракты случались почти каждый день. Работы было много, и профессиональных переговорщиков не хватало. Нас, курсантов, стали привлекать для бесед с тартаренскими активистками, когда те брали заложников или обещали устроить взрыв.
Так я получил свое первое официальное задание. Рассказывать о работе переговорщика подробно я не могу из-за подписки, поэтому буду говорить только о том, что и так уже просочилось в сеть.
Меня разбудили за два часа до подъема и велели срочно одеваться. Вестовой улан-батор с двумя лошадьми ждал меня у выхода из казармы — и мы поскакали куда-то сквозь темное сентябрьское утро.
Мы мчались по пустым улицам, и сердце мое стучало в груди громче, чем копыта коня. Я был почти счастлив. Мне казалось, что я перенесся в прошлое и стал странствующим рыцарем… Впереди — первый подвиг.
Когда мы прибыли на место и я увидел свое ристалище, мой романтический пыл поугас.
Старая деревянная застройка на окраине Москвы горбатилась серыми досками, налезающими друг на друга. Заборы были покрыты антигосударственными граффити в несколько слоев, но тут была такая безжандармная дыра, что уголовные письмена никто даже не потрудился стереть.
В центре этой созревшей для пожара фавелы располагалась керосиновая лавка, которую захватила шахидка.
Она не брала заложников — просто сказала, что подорвет себя среди бочек с керосином, и все вокруг сгорит. С чисто санитарной точки зрения это было бы оптимальным решением вопроса, но подобные мысли на службе надо фильтровать.
Штурмовая группа была уже на месте.
Нас отвели в дом напротив и усадили в складской каморке, пропахшей укропом и курагой. Узкое оконце было занавешено, но если бы кто-нибудь заглянул внутрь, он увидел бы двух преторианцев в черных шлемах, неподвижно сидящих у стены (рядом со мной был оператор дрона-ликвидатора — он глядел на мир через его камеры).
Я в камерах не нуждался.
На моей шее висела спецкукуха с направленным коммуникатором. Такие «TRANSHUMANISM INC.» делает для Претория.
Я мысленно навелся на засевшую в лавке террористку и почувствовал реакцию: чужое сознание как бы отшатнулось. Но имплантконтакт был установлен. Я перевел дух. Пока пронесло: самые нервные террористы детонировались уже на этой стадии.
Следовало действовать строго по инструкции — самодеятельность каралась. Я сделал десять вдохов-выдохов коробочкой и наполнил себя светом (эта визуализация всегда удавалась мне без труда, словно я тренировался в ней когда-то прежде).
На имплант тем временем уже поступала информация о личности шахидки. Ее звали Гугуль — распространенное среди тартаренов женское имя. Кажется, в честь карбонового поисковика.
— Гугуль! — прошептал я в ее мозгу.
— Кто это?
— Я шейх Ахмад, — ответил я проникновенно. — Я тот свет, что звал тебя в бой. Та пристань, к которой устремилась твоя ладья. Я здесь, чтобы дать тебе последнее напутствие.
— Имам! Имам Ахмад, да будет благословенно твое имя! Спасибо, что пришел придать мне силы перед подвигом.
— Не это ли я обещал тебе, моя верная? — спросил я, стараясь генерировать как можно больше внутреннего света.
Ахмад действительно обещает нечто подобное в своих роликах. Я не знаю, действительно ли у него есть механизм подключения к имплантам — это вопрос к «TRANSHUMANISM INC.» Высокая политика не наше дело. Но на время переговоров с Преторием имплантсвязь террориста блокируют, чтобы не засвечивать наши средства и методы, так что конкуренции с шейхом можно было не опасаться.
— Я спасу тебя, — сказал я. — Я проведу тебя сквозь кольцо врагов и живую возьму в рай.
Мы заучиваем эти фразы заранее, чтобы во время переговоров слова летели легко, как дыхание.
— Делай как я скажу… В комнате две двери — одна на улицу, через которую ты зашла. Другая во двор. Пройди через ту, что ведет во двор.
