Роман-трилогия «Хаджибей» рассказывает о событиях, происходивших на юге Украины в конце ХVIII и в первой четверти ХIХ столетия.Роман состоит из 3 частей: «Падение Хаджибея», «Утро Одессы», «Каменное море».Главным героем произведения является казак Кондрат Хурделица, прообразом которого послужил есаул войска черноморских казаков Кондратий Табанец. Кроме вымышленных персонажей автор воссоздает также образы полководцев Суворова, Гудовича, Де Рибаса, Кутузова, дюка де Ришелье, графа Воронцова, декабристов Пестеля и Раевского, молодого Пушкина и многих других известных исторических личностей.Сюжет романа очень динамичен. Судьба бросает героев книги в степи, захваченные татарскими ордами, к стенам каменного гнезда — старинной крепости Хаджибей, в гарем Ахмет-паши, в Одессу, охваченную чумой, в катакомбы, на бал к графу Воронцову…В романе много батальных сцен: стычки с ордынцами и турками, осада и взятие крепости Хаджибей, грандиозная панорама Измаильского сражения, битва на Березине. Они показаны с разных позиций, глазами разных людей, но каждая такая сцена волнует, вызывает гордость за своих предков.Несмотря на то, что роман является историческим, книга написана легко и выдержана в лучших традициях приключенческого жанра. Мастерская интрига, неожиданные повороты сюжета заставляют читателя с неослабевающим интересом следить за судьбами героев.
Ясновельможный пан Тышевский в этот день так и не заглянул во флигелек усадьбы, где жили особо приглянувшиеся ему девки-крепачки. Не смог он побывать и на конюшнях, полюбоваться своими чистокровной английской породы лошадьми.
Сорокалетний вдовец, уже начавший тучнеть, он сохранил еще юношескую резвость в движениях. Он любил верховую езду и слыл пламенным обожателем женского пола. Ни одна смазливая девушка в панских маетках не могла избежать его назойливых домогательств, а из наиболее красивых холопок ясновельможный устроил у себя в усадьбе настоящий цветник, который ежедневно посещал. Но сегодня пану не до красоток и лошадей. Он все утро неотрывно смотрел из окна усадьбы на дорогу, пока из рощицы не выехало три всадника. Тышевский крякнул от радости. Он узнал в высоком всаднике своего главного джуру Семена Чухрая, месяц назад отправленного им в Петербург.
Как только копыта коней зацокали во дворе усадьбы, пан приказал гайдуку Юзефу позвать джуру. И тотчас в покоях появился высокий, тощий, как жердь, седоусый казак. На нем был запыленный зеленый кунтуш, широкие красные шаровары, заправленные в мягкие сапоги. Вошедший почтительно поклонился пану.
— Ну, каковы вести?
Чухрай, подбирая слова, рассказывал о своей поездке в Петербург и о том, как сдал молодого паныча на руки дядек пажеского пансиона, как доставил подарки пана его могущественным покровителям — фаворитам царицы. Доложил он и о продаже в столице панских лошадей, выложив из-за пазухи увесистый мешочек с червонцами.
Ясновельможный, придав холеному обрюзгшему лицу скучающе-презрительное выражение, внимательно слушал доклад своего джуры. Он жадно ловил каждое его слово, искоса посматривая на обветренное, иссеченное морщинами лицо. «Хорош у меня холоп, цены ему нет. Предан… С таким можно быть спокойным», — думал Тышевский. У ясновельможного были все основания так считать, и не из-за слепой доверчивости. Пан помнил, как Чухрай несколько лет тому назад, во время войны с турками, спас его от гибели. Спахи[1] тогда смяли и обратили в бегство отряд, которым командовал Тышевский. Во время погони лошадь пала. И уже настигали его, спешенного, враги, сверкая кривыми клинками, как вдруг наперерез им, откуда ни возьмись, ударили с фланга казаки-запорожцы. Костлявый казак, обратив в бегство ближайших к пану преследователей, вынес с поля битвы дрожащего от страха Тышевского, вскинув поперек своего седла. Пан, познав смелость и могучую силу своего спасителя, хорошо отблагодарил его и предложил перейти к нему на службу джурой-телохранителем. Чухрай сначала наотрез отказался. Но пан узнал, что у Семена ордынцы угнали его жену Одарку и пообещал казаку выкупить ее из неволи. Тышевский имел торговые связи через барышников с турецкими сераскерами и татарскими ханами. Это обещание поработило Чухрая. Он стал верным панским джурой. Тышевский как бы завладел им полностью. И потянулись годы службы Чухрая у пана. Семен, от природы прямой и честный, не умел лукавить. А пан, узнав эту черту характера, доверял ему не только денежные и торговые дела, но и личную охрану своей особы. Единственное, от чего освободил пан Чухрая, — это от участия в репрессиях, экзекуциях, которым он подвергал холопов. Пан понял вольнолюбивую запорожскую душу своего слуги и не стал неволить его в таких делах.
Однако ясновельможный и от вольнолюбия своего джуры извлекал выгоду. Он рассчитывал, что непокорные сиромахи[2], зная медвежью силу Чухрая и считая его своим, не будут нападать на маетки Тышевского, где служит джурой их давнишний побратим. А ясновельможный испытывал сущее удовольствие держать в своих руках как бы конец невидимого аркана, которым он ловко затянул шею этого богатыря. Таким арканом у пана было обещание вызволить жену Семена из турецкого полона. Пан всерьез и не думал никогда выполнять это обещание. Он каждый год, после встреч с турецкими или татарскими барышниками, приезжавшими в его усадьбу по торговым делам, говорил Чухраю, что дал им поручение найти и выкупить Одарку. Семен верил ему, как подчас слепо верит каждый человек в самое заветное. И стоило Чухраю в чем-либо проявить неповиновение, пан начинал укоризненно вздыхать:
— Я же о твоей жинке заботу имею, а ты…
Эти слова сразу делали Семена покорным.
Пан Тышевский считал, что выгоднее быть всегда недовольным службой Семена. «Будет более справным… С холопами нужна строгость и строгость», — думал пан и потому сейчас, хотя Тышевский понимал, что Чухрай блестяще выполнил все его поручения, недовольно хмурил брови. Лишь когда Семен вытащил из-за пазухи увесистый мешочек с червонцами, ясновельможный не выдержал и прищелкнул языком. Его студенистые глаза блеснули. Он жадно схватил мешочек и, взвесив его, удовлетворенно улыбнулся. Но тут же пан спохватился и, вздохнув, произнес делано грустным тоном:
— Ох, плохие времена настали у нас… Дуже плохие…
