Хафиз и пленница султана полностью

– И ты полагаешь, что после подобной дерзости я позволю тебе здесь ночевать?

– Полагаю, да.

– И на чем же основана твоя уверенность?

– Это дом Аллаха, не ваш.

– Смотри-ка, – удивился имам, – а ты за словом в карман не полезешь, молодец. Ладно, оставайся, только учти, просто так в доме Аллаха только увечные получают пищу и кров. А здоровые должны работать. Ты ведь здоров, не так ли?

Али кивнул.

– Возьми метлу, подмети террасу и крыльцо. Метлы лежат под крыльцом.

Али выполнил поручение, затем, войдя в раж, нашел тряпку, набрал воды, помыл и крыльцо и террасу. Имам придирчиво осмотрел все и удовлетворительно кивнул.

– Сейчас еще рано для сна. Погуляй пока, а как стемнеет, приходи, получишь еду и ночлег.

Али поглядел на небо, солнце на небосводе склонялось к закату. Он чувствовал такую усталость, что если бы ему позволили, заснул бы прямо сейчас. Однако делать было нечего. Он вышел со двора мечети, и побрел по улице, глядя себе под ноги. Вскоре он обнаружил, что по привычке идет в сторону суда. Али вздохнул, покачал головой, повернул в другую сторону, и вскоре вышел к дворцу правительницы города, где с удивлением обнаружил, что здесь царит веселье, у ворот толпились люди. Али из любопытства подошел ближе и услышал звон монет. Людям раздавали деньги. Али вклинился в толпу.

– По какому случаю? – спросил он у гуляма, получив дирхем.

– По случаю развода принцессы с атабеком, – ответил гулям, – следующий.

Али выбрался из толпы, сжимая в руке монету.

«Надо же, – подумал он. – Из-за развода Малики судью уволили, а мне дали денег».

Дождавшись сумерек, Али вернулся в мечеть.

Ночью он спал плохо, сначала не мог заснуть из-за мыслей, а потом из-за чужого храпа. Кроме него в мечети ночевало десятка два бездомных. Забыться ему удалось лишь под утро. К тому же, несмотря на жару, ночью в мечети было довольно прохладно. Едва рассвело, продрогший Али поднялся, умылся во дворе у колодца и направился в городскую канцелярию.

Ставка хорезмшаха.

Султан Джалал проснулся, и некоторое время лежал, вспоминая, в какой стране он находится. Сознание возвращалось к нему постепенно, из-за чрезмерно выпитого накануне ночью вина. Пил он теперь, почти каждый вечер и из-за этого, просыпаясь утром, досадовал на себя. Но спать трезвым он уже не мог, лишь валясь с ног от усталости, либо затуманив свой мозг вином. Началось это с ним после памятной битвы с монголами у реки Синд.[31]

Перед этим он разбил наголову отряд Толи-хана, сына Чингиз-хана. При дележе добычи халаджи и карлуки поссорились с тюрками, дело дошло до потасовки. Султан вмешался, но, как ни старался, не смог удовлетворить обе стороны. Войска халаджей и карлуков сочтя дележ несправедливым, в гневе покинули его. В это время Чингиз-хан узнав о гибели сына, бросил против Джалала свои главные силы. Джалал ночью напал на авангард татар, разбил его и укрылся на берегу Синда, намереваясь вернуть оставивших его эмиров, и собрать суда для переправы на другой берег. Но ему не хватило времени. Чингиз-хан прижал его к реке. Подошло лишь одно судно, на котором он хотел переправить свой гарем, но и оно оказалось поврежденным. Войска сошлись, и бой длился на протяжении всего дня. На следующее утро, это была среда восьмого дня шавваля 618 года.[32] Султан, с малым числом воинов атаковал центр войск татар и пробил в нем коридор, обратив Чингиз-хана в бегство. Но тут из засады в бой вступил десятитысячный отряд отборных татарских воинов, имевших титул бахадуров. Они опрокинули правый фланг хорезмийцев, которым командовал виновник ссоры с карлуками, эмир Амин-Малик. Из-за этого боевой порядок войск султана расстроился. Семилетний сын Джалала попал в руки татар, и мальчика убили на глазах у султана и обезумевшей матери мальчика. Тогда весь гарем во главе с Ай-чичек, матерью Джалала взмолился: «Убей нас, о султан и сократи наши страдания».

Стиснув зубы, султан распорядился, и они были утоплены в реке. Жены, дети, и его собственная мать.

Сам же он сражался до тех пор, пока не оказался прижат к реке. Тогда он в полном снаряжении направил коня в воду.

В том бою Аллах даровал ему спасение. Но с тех пор он не мог заснуть не выпив вина.

Юная наложница, которую он вопреки обыкновению, оставил до утра, еще спала. Джалал дотронулся до горячего плеча, и когда она испуганно открыла глаза, улыбнулся и сказал:

– Иди к себе.

Девушка быстро оделась, накинула на голову покрывало и выскользнула из шатра. Султан кликнул гуляма.

– Дай мне умыться, – сказал он, когда слуга заглянул в палатку, – и пусть позовут Насави.

– Воду подогреть? – спросил гулям.

– Не надо, неси, как есть.

Слуга выскочил и через короткое время вернулся, держа в руках медный кувшин и таз. Джалал стащил с себя шелковую нательную рубашку, и наклонился над тазом. Слуга стал лить ему на руки воду. Умывшись, султан оделся.

– Где канцлер? – спросил он.

– Ждет снаружи.

– Позови.

Вошел канцлер, приветствовал султана, поклонился, и застыл, ожидая распоряжений.