Хотя может показаться, что Дзете рекомендует умереть как можно раньше, он ценит людей, доживших до преклонных лет. Он указывает на то, что сила и действия человека не всегда достигают кульминации, когда он становится мастером в каком-то деле. Так происходит потому, что служба имеет для самурая два смысла. Первый смысл в том, чтобы отдать свою жизнь за даймё, а второй в том, чтобы служить клану в практических делах. Интересным аспектом "Хагакурэ" является то, что эта книга высоко ценит и решительные действия, и профессионализм, которые обычно считаются независимыми качествами. Дзете видит в них два типа способностей, различающихся между собой не качеством, а возрастом индивида. Это можно назвать практической стороной "Хагакурэ".
Читателю может показаться, что этот пункт полностью противоречит пункту 27, однако это не так. Дзете подчеркивает, насколько важно сосредоточить всю свою энергию на Пути Самурая, и в то же время он презирает "исполнительские искусства" (гэйно) как глупое времяпрепровождение и не советует нам заниматься ими. Словосочетание "исполнительские искусства" используется в "Хагакурэ" в значении, которое несколько отличается от современного.
В самом широком смысле этот термин означает технические достижения и включает в себя все то, что в наши дни называется наукой. Дзете говорит, что самурай – это целостный человек, тогда как человек, поглощенный техническими умениями, неизбежно превращается в "функциональное звено", в винтик машины. Тот, кто всецело посвящает себя Пути Самурая, не занимается каким-то одним искусством и поэтому не скатывается до состояния "функционального звена". Самурай должен выполнять свой долг и стремиться к совершенству. Поэтому его поведение в любой ситуации должно быть образцом того, как нужно действовать на Пути Самурая. Когда самурай внутренне готов к тому, чтобы взять на себя заботу о своем клане, когда он полностью отдается своей работе, он перестает быть "функциональным звеном", а олицетворяет весь Путь Самурая. Такому человеку не нужно бояться, что он станет винтиком в социальной машине. Но человек, который живет во имя своего технического мастерства, не может сполна выполнить свою социальную роль. Он может лишь выполнять одну функцию – особенно, в нашем технологическом обществе.
Если самурай, который не достиг еще целостного человеческого идеала, увлекается каким-то искусством, весь его идеал будет поглощен одной этой функцией. Дзете предостерегает нас против этого. Его образ идеального человека – это вовсе не специалист, выполняющий одну функцию. Целостный человек, по мнению Дзете, не нуждается в мастерстве. Он олицетворяет дух, действие и фундаментальные принципы всех искусств. В этом, надо полагать, смысл следующего отрывка.