— Осталась одна существенная деталь: понять, насколько посторонней для вас, Том, является ваша, так сказать, старшая версия, — закончила леди Блэк.
— Откреститься, как я понимаю, я не могу?
— Ну… Что выросло, то выросло, — пожал плечами Снейп.
— Хочешь, расскажу, что выросло из тебя? — предложил Хагрид таким добрым голосом, что Северусу стало не по себе.
— Эм, спасибо. Как-нибудь в следующий раз…
— А хотелось бы.
— Есть похожий ритуал, но надо считать.
— Так давайте!
В библиотеку идти не пришлось — у умницы Регулуса все необходимое оказалось при себе. Вальбурга не без гордости посмотрела на сына и достала прабабушкин гримуар — там тоже была информация, которая могла пригодиться. Работа закипела.
Но на Тома все продолжали смотреть, как на мину с запущенным часовым механизмом, и он не мог этого не почувствовать. А потом — уже под утро, когда расчеты были закончены и разговор наконец иссяк, и вовсе не потому, что обсуждать больше было нечего, а по причине банальной усталости и закончившимся запасам бодрящего, все стали расходиться, это и случилось.
Сначала по лестнице к ним слетел громко плачущий Гарри, за которым едва поспевал причитающий домовик. По лицу ребенка текла кровь — из шрама. От Тома малыш шарахнулся, а тот…
Молодое и чистое лицо перекосилось — половина стала зверской гримасой, а вторая… вторая побагровела от усилий… сдержать, не дать себе двигаться. Но рука взметнулась — пусть и совсем без палочки:
— Ава…
— Том! — рявкнул Хагрид, и парень сам схватил свою руку и запечатал себе рот.
Смотреть на это было страшно: Том словно боролся с невидимкой, на самой близкой дистанции, на самом страшном уровне — внутри себя, расцарапывая руки, кусая губы в кровь, извиваясь, словно хотел выбраться из собственного тела или вывернуть его наизнанку — борьба была жестокой…
— Том! — необыкновенно звонко крикнула Вальбурга, и все увидели ее юной девушкой, красавицей похлеще юной Беллы, еще не Лейстрейндж, и стремительно подошла к нему.
— Иллюзия, — пробормотал Сириус. — Вот какая…
— Вэл? — хрипло выдавил тот, и красный блеск в глазах начал угасать. — Или мне это кажется?
— ДядяТом! — схватил его за ногу подкатившийся Гарри, которого Вальбурга выпустила, наспех запечатав его ранку, а остальные просто упустили из вида.
Хагрид крепко сжал голову Тома, глядя в беспощадные, нечеловеческие-красные глаза.
— Том, — положил ему руку на плечо Северус, а с другой стороны его жест повторил Рег.
— Том, ну… ты чего? Ты сильней! — подскочил Сириус. — Ты же вон как смог! Три... четыре десятка лет перепрыгнул! Эй, парень, не сдавайся этой дряни!
Том обмяк, и с его лица сбежали все краски — он упал бы, если бы Хагрид не поддержал. А потом открыл самые обычные серо-голубые глаза, прерывисто вздохнул и окончательно потерял сознание.
Никто не видел, какими глазами смотрел на эту странную схватку с самим собой старый Кричер, никто не понял, когда в его мутноватых глазах что-то прояснилось, что уж там говорить о щелчке тонких пальцев, которого не слышал никто… И не видел довольной сытой улыбки словно мгновенно помолодевшего эльфа.
— Больше плохой волшебник не заставит хозяина Регулуса отдавать ему Кричера! Больше плохой волшебник не появится нигде! Будет другой, совсем другой мальчик, лучший друг хозяюшки Вальбурги. Друг и… должник. Все мальчики будут служить роду Блэк — самому лучшему роду!
И исчез, захватив с собой всю использованную посуду.
Тому в новой жизни было странно буквально все. От компании, собравшейся в доме, который приютил и его, можно было ожидать, кажется, вообще чего угодно. А то, что Вальбурга Блэк проявит такую широту взглядов, было и вовсе из ряда вон. Полувеликан, оборотень, полукровка… Правда, он и сам полукровка, но так же нельзя! Тому было не по себе. Вдобавок его… опекали. Довольно мягко и ненавязчиво, но тем не менее. Наверное, впервые в жизни. И он не мог им поверить, да, собственно, и не хотел. Дурак он, что ли? Они просто делают вкуснее сыр в его мышеловке. Ну, кроме малыша Гарри, конечно. Так он и дастся, но пока пусть помечтают, ему не жалко.
Правда, широко и обаятельно улыбаться он всегда умел, так что никто ничего не должен заподозрить! Вот только мальчишка… За пару дней у Тома сложилась довольно четкая картинка, в том числе причины развоплощения его-предыдущего: Гарри Поттер, скорей всего, приходился ему родственником, причем самым близким по крови и, очевидно, последним в семье. И развоплотило его откатом — странно, что он вообще сумел восстановиться. Иных причин просто быть не могло, Том проверил это многократно — по книгам, конечно. Поттеры — ветвь от Певереллов, Гонты — от Слизеринов, и обе семьи в древности пересекались неоднократно.
