— Жизнь идет. Шаг за шагом. Не нужно ничего начинать, брат. Просто обдумывай каждый шаг жизни, помня о своей главной цели. Ты справишься.
Он кивнул, вытирая о рубаху внезапно вспотевшие руки. Перед глазами мелькали, сменяясь, картинки, и он разрешил себе смотреть их. Хаидэ на коленях, плачущая от счастья, когда он заносит над обнаженной спиной плеть. Хаидэ на совете, гордая, говорит с мужчинами, а он сидит напротив, зная о рубцах под богатым платьем. Их сын, будущий вождь, в колыбели, осыпаемой лепестками и зерном. Поход к северным границам, то самое черное войско без края, что увидел когда-то, прозревая будущее, но во главе — он, а рядом княгиня, ловящая каждое слово. Хаидэ… Как же он будет любить ее, плененную полностью, за то что она целиком в его власти!
Кружилась голова, пересыхало во рту, сердце мерно ворочалось в груди, гнало кровь к низу живота, наполняя корень. Подгибались колени. Казалось, сейчас все взорвется, разбрасывая увиденные картинки и, разлетаясь, они превратятся в серые, как дивный пепел, закрученные лепестки черной розы тьмы. Заслонят мир и, плавно кружась, падут на него, затапливая вселенную…
— Я ухожу, брат. И тебе пора.
Он раскинул дрожащие руки, жаркий и мокрый, охваченный желанием.
— Иди… ко мне… сестра. Дай обнять.
Невидимая Онторо тихо рассмеялась, остужая пот ночной прохладой.
— Хорошее начало, сильный мужчина. Нет. Иди к ней и победи ее. Утром в ее глазах увидишь мою правоту.
Переводя дух, Техути проглотил слюну, толкнувшую горло комком раскаленного металла. Повернулся к пламени костра, что двоилось в глазах.
— Ахатта поможет тебе. Скоро, — прошептала вслед Онторо, — у нее есть то, что стократ прибавит тебе тайных сил.
— Хорошо…
Патахха проснулся от тихих звуков и, раскрыв глаза, лежал, глядя в низкий невидимый потолок из шкур. Женский еле слышный плач сменялся мужским рычанием, превращался в стон наслаждения и после стихал, чтоб кликнуть и порваться, под зажавшей рот тяжелой рукой.
Слушая, небесный шаман лег на бок, бережно укладывая старые ноги и укрываясь лохматым одеялом. Темная любовь пришла к девочке — с темной стороны. Ну что же, на то ей одинокая тропа, чтоб все испытать. И то, как бывает без любви. И то, какой бывает сама любовь.
Утром они уедут. А он подарит имя ши безымянному. Пришло время дать ши Эргосу, старшему из младших ши, — право говорения. А самому потратить остаток дней на помощь княгине. Великий Беслаи видит и знает — скоро она останется совсем одна. Нужно удержать ее от попыток уйти самой за снеговой перевал, вслед за Торзой непобедимым.
Нуба сидел, обнимая колени длинными руками. Лунный свет, побелив вогнутый борт, ложился на черную воду широкой полосой, уходя вдаль, к краю моря. Все спали вокруг. Море после трехдневного шторма было таким тихим, что казалось выкованным из железа. Поскрипывали снасти, и медленно хлопал маленький парус. Привычные звуки, что не попадали в уши, оставаясь снаружи.
Только легкая прохлада говорила с ним, касаясь покрытого испариной лба и мертвого века над пустым глазом.
Ноги затекли, но мужчина не шевелился. Если поменять позу, то сбоку наплывет, закрывая горизонт, черная полоса с невысокими корявыми зубцами. Это берег. Он уже близко. И чем ближе, тем сложнее думать о том, что путешествие подходит к концу и скоро надо будет, щурясь от летнего солнца, ступить на ту самую землю, покинутую им восемь, нет, уже девять лет назад. У пристани на него будут глазеть люди, показывая пальцем на изуродованное лицо и шарахаясь, если он обернется. И, выйдя из порта, пройдя мимо скученных повозок, мешков, верблюдов и всадников на разномастных лошадях, он должен решить — куда ему. Идти ли прямо к княгине, отправляясь в Триадей, узнавая мощеные улочки и дома, поднимаясь к богатому дому Теренция. Или попробовать затеряться в одном из селений, неподалеку. Чтоб сперва узнать из разговоров и сплетен — что там, как она.
— Эй, черный Иму-силач, — за спиной зашлепали босые ноги, Суфа брякнулся рядом, зевая и тряся головой, — опять днем будешь храпеть? А через день нам уже разгружаться. Будешь сонный, как сыч поутру.
— Не буду. Поработаю, как надо.
— То так, так, — согласился Суфа, — слышь, ты ведь тут был? Научи, где хороши девки и сколько надо заплатить, чтоб не дать слишком много.
— Я жил в другом полисе, Суфа. Дальше на побережье, к востоку.
— Да? Ну, все они тут похожи, так сказал Даори. Думаю, задержимся. Обшарим все места, где есть базары и деньги. Повеселимся!
Он негромко захихикал.
Они все устали от долгого путешествия и все хотели подольше побыть на твердой земле. А он? Чего хочет он сам?
— А ты? — подхватывая мысленный вопрос, спросил Суфа, — что будешь делать, здоровяк? Побежишь искать свою нареченную? Пугать ее кривой рожей? Ну, не сердись, я так.
— Я не сержусь.
