Костя Жигунов ездил в командировку в краевой центр и там зашел к земляку своему Сашке Ковалеву.
Сашка работал на стройке, жил в общежитии, в комнате на двоих. Сашка шумно обрадовался гостю, загоношился насчет выпивки, сосед и товарищ Сашкин организовал яичницу. Выпили. Сидели втроем, беседовали. Строители, в общем, хвалили свою жизнь, но и ругались тоже много. Главное – с деньгами туго.
– Сколько в среднем выходит? – спросил Костя.
– Сто пятьдесят самое большое… Больше не дадут заработать.
– Ну, братцы!.. Надо совесть иметь. Я техникум кончил, работаю завгаром, и то столько не получаю.
– Сравнил! – только и сказали строители. – Город – это город: здесь рубль – за два, а тройка – за рубль.
– Как мои там? – поинтересовался Сашка.
– Давно их не видел… Сеструху, правда, видел раза два. Ничего вроде. Ты в отпуск-то приедешь?
– Не знаю. Пошли к бабам?
– Как это?
– Ну как?.. У меня одна есть, скажем ей, она приведет еще. А чего вечер зря пропадать будет. Пошли.
Костя женился лет пять назад и ни разу еще не изменил жене, даже как-то не думал об этом. Да и случая не было подходящего.
– Хм…
– Что? Пойдем похахалим.
– Нет, я ничего. Пошли. Пошли, – это оказалось рядом – тоже общежитие, тоже с комнатами на двоих.
«Во житуха-то! – подумал Костя. – И ходить далеко не надо».
Сашкин товарищ отвалил куда-то наособицу, а Сашка и Костя постучались в дверь, обитую дерматином.
– Пообивают двери – все казанки посшибаешь об эти скобки, – недовольно заметил Сашка. – Обили дверь, значит, проведи звонок! Так я понимаю. Нет, звонок стоит денюжку – пусть люди пальцы сшибают.
– Хахали. Ходят-то…
– А?
– Не люди – а хахали.
– К ним не одни хахали ходят, – Сашка опять постучал. – А хахали что, не люди?
За дверью молчание.
– Может, нет дома?
– Дома. Голые, – Сашка еще постучал в железную скобочку. И поморщился.
– Кто? – тоненько спросили из-за двери.
– Мы-ы! – тоже тоненько, передразнивая голосок, откликнулся Сашка.
– Сейчас!
– Я ж говорю, голые, черти.
– Почему голые-то?
– Ну, с работы пришли… Переодеваются, умываются.
– Тоже на стройке работают?
– Но.
– Может, мы не вовремя?
– Все в порядке, – успокоил Сашка. И крикнул: – Скоро вы там?
С той стороны двери щелкнула задвижка, хахали вошли. У Кости вдруг взволновалось сердце, когда он переступил запретный в его положении порог.
– Нинон? – удивился Сашка. – Ты приехала? Вот кстати!
Нинон – рослая, чернобровая девушка, грудастая – она-то и колыхнула Костино сердце, Нинон. Так бывало – тоже теперь забытое чувство – при находке какой-нибудь, когда сердце вот так же вздрагивало, ошпаренное нечаянной радостью: «Неужели это мое?»
В комнате жили две девушки – Нина и Валя. Костя сообразил: раз для Сашки новость, что Нина приехала, стало быть, его… хахалиха, что ли, Валя. Валя тоже милая девушка, но Нинон… Костя украдкой взглядывал на чернобровую, и ему не верилось, что просто так – ни за что ни про что, даром – судьба возьмет и подарит ему эту красавицу. Но похоже, что так: Сашка успел подмигнуть другу и показал глазами на Нину.
Сашка, между тем, молотил языком, и у него это получалось славно.
– Нина, ну, как отдохнула?
– Хорошо, Саша. Очень хорошо, – Нина чуть ударяла на "о", выкругляла слова, подталкивала, и они катились – легко, как колесики. – Покупалась в речке… Ох, хорошо!
– Да где уж там хорошо-то? Скучно небось?
– Господи, а чего мне надо? Сходила в кино, раза три на танцы – не манит… В огороде больше копалась. За ягодами ходила.
Костя слушал девушку… И так бы и слушал, и слушал ее – не надоело бы.
«Какое тут к черту хахальство! – подумал. – Тут впору – жениться на такой».
Валя была побойчей, поострей на язык, немножко пустомеля.
– А у нас… Ты знала Зинку-то Хромову? Палка такая ходила, волосы седила…
– Но.
– Замуж вышла за Валерку Семенова.
– Он же женат!
– Бросил. Позарился!.. Доска доской, ничегошеньки нет, и вот – пожалуйста.
– А дети были? У Валерки-то?
– Нет, не было. Он ходит теперь, треплется: я, мол, потому и бросил, что рожать не может. Ой!.. Посмотрим, сколь тебе эта жердь нарожает! Стыдно – вот и нашел отговорку.
«Да как же это к ним так ходят – к бабам, и все? – все больше удивлялся Костя. – Приврал, видно, Сашка, хвастанул. Выпил маленько и прихвастнул. Не похожи они на таких… Обыкновенные девки, и рассуждения у них нормальные – женские».
Сашка торопил события.
– Давайте знаете что – выпьем! – предложил он. Отчаянная головушка. – Ко мне как-никак друг приехал.
К изумлению Кости, девушки легко согласились.
– Валюха, мы – в магазинус, Нинон с Костей – соображают насчет картошки дров поджарить. Пистро! Пистро! Душа горит.
И Нинон с Костей остались одни.
«Ну и что я должен делать? – растерялся Костя. – Анекдот, что ли, какой-нибудь рассказать?»
Перебрал в памяти анекдоты, какие знал – все похабные.
Нина расстелила на полу у двери газету и принялась чистить картошку.
– Вы в командировку, что ли? – спросила она.
– Ага. Надо…
Замолчали.
«Ну и фраер же я! – мучился Костя. – Совсем язык проглотил».
Долго молчали.
– Зинка-то! – вдруг сказала Нина. – Надо же… замуж вышла, – и покачала головой. И усмехнулась.
