Женских вещей я не видела, да и комнат здесь оказалось не так чтобы много – одна спальня, пара кабинетов. Последний меня заставил забыть об Алене, поскольку именно в нем я рассмотрела свой полуразобранный системник – узнала его по синей полоске на боковине, подбежала, погладила. Он лежал прямо там, проводками и микросхемами наружу, как беззащитный зверек на операционном столе. Прижала руку к холодной поверхности, содрогнувшись от осознания человеческой жестокости – он ведь рабочий, плата свежая, верный боевой товарищ в любых задачах, а его вот так беспощадно разложили здесь, как какой-нибудь бездушный мусор! Зачем Глеб его вообще потрошил? Посмотреть, что я меняла во внутрянке, или просто поиздеваться?
– Лада, – позвал издали экзекутор. – Кофе готов. Если убедилась в моей честности, то возвращайся.
Я похлопала по синей полоске на черном бочке и заверила:
– Я вернусь за тобой, продержись еще немного, братец. Мы еще всем этим бессердечным скотам покажем, что с нами так нельзя.
Пошагала обратно, но настроение уже порядком испортилось. Теперь даже выводить из себя Глеба не хотелось. Он сразу заметил мое состояние:
– Видимо, в дальний кабинет заглянула? И, предполагаю, Алену ты не нашла.
– Плевать на Алену, потом к ней вернемся. – Я зыркнула на него хмуро. – Если ты мой системник вообще на молекулы разберешь, то потом хоть отдашь похоронить?
Он вытаращил на меня глаза, да и голос его сделался сдавленным, как будто Глеб сдерживался, чтобы не заорать:
– Ты что несешь, Лада? Это уже психиатрией попахивает. Нет, я понял бы твой перекос, если бы ты родных людей не теряла, но от настоящего горя любые приоритеты переставляются. Как ты можешь сравнивать потерю железа со смертью человека?
– То есть не отдашь, – поняла я.
Он обреченно покачал головой и после паузы объяснил:
– Не собираюсь я твой компьютер на молекулы разбирать. И, кстати говоря, все твои файлы восстановил. Личных фотографий у тебя всего несколько штук там было. Потом верну – когда будет, на что перекинуть. Но все же объясни. Тебя, может, отчим обижал? Что происходило после смерти твоей матери до переезда в общежитие института? Ты потому в себя замкнулась и переключила все свои эмоции на девайсы, которые не могут причинить боль?
Я закатила глаза и ответила честно:
– Кретин ты, Глебарисыч. Даже удивляюсь, что с таким интеллектом ты еще не пускаешь пузыри и не смеешься от вида своего пальца.
Он примирительно вскинул руки, тем показывая завершение темы и переключение на новую:
– Давай лучше про работу поговорим. Как тебе у нас? Привыкла? Подружилась с кем-нибудь?
Я не была уверена, что с ним можно делиться сокровенным. Но ведь он только что меня обвинил в отсутствии эмоций по отношению к людям – а это никак не соответствует действительности. Потому я решила ответить искренне:
– «Кабинка номер четыре, второй ряд» – ничего такая, приятная и информативная. Но больше всех меня интересует Сергей.
– Какой из? – Глеб заинтересованно подался вперед.
Фамилию я не знала, потому пришлось описывать:
– Вот такого роста. – Я показала рукой. – С большой красивой круглой головой.
– Сергей Сергеевич Морсов? – удивился шеф. – И чем же он тебя заинтересовал?
– Глаза у него умные, – неопределенно обозначила я. – А ты что о нем скажешь?
– Отличный специалист! – в голосе Глеба появилась легкая гордость. – Невероятные способности – он в любом коде ошибки замечает буквально с первого взгляда. Программы пишет весьма интересные.
– И того червя, что ко мне запустили, он написал? – я решила получить еще одно доказательство.
Но лисяра хитро улыбнулся.
– Не скажу. Зачем же я буду подставлять своего сотрудника под твою возможную месть?
– Какая еще месть? – я застыла от предположения. – У меня к Сергею чисто романтический интерес! Он, кстати, женат? Ты не в курсе?
Глеб громко расхохотался:
– Думаешь, я в это поверю? Лада, ну ты загнула! Я должен поверить, что молодая красавица из всех сотрудников мужского пола запала именно на него? Да, Морсов вызывает уважение, но у меня таких же талантов еще достаточно в штате водится – и некоторые из них, представь, младше пятидесяти!
– Вот! – я победоносно ткнула в воздух указательным пальцем. – Уже ревнуешь! Но никогда в этом не признаешься, потому что ты жук изворотливый. Толку-то с тобой откровенничать, если ты даже очевидные факты до последнего отрицаешь?
Он сдался, хоть и продолжал так же веселиться:
– Не ревную. И в доказательство скажу – да, ту программу написал именно Морсов. Мы ее еще вместе с его отделом дорабатывали, но основа кода была его. По-моему, это гениальное решение: сначала запустить к нам червя, а потом его обработать. Хорошо, что напомнила – надо будет по итогам квартала ему премию выписать.
Я зажмурилась счастливой кошкой и сильно-сильно пожелала, чтобы понедельник наступил как можно быстрее. Вот только и без того невнятный разговор пришел в окончательный тупик – теперь мне и здесь стало так же скучно, как было в своей квартирке. Однако Глеб только разгонялся для дальнейшего общения:
– Пойдем гулять. Здесь невероятно свежий воздух – ничего общего с городским.
