У меня все слова пропали. Я ведь радовалась, что тогда не попалась! Уже и забыла о своем маленьком приключении, и уж точно не подозревала, что оно всплывет таким боком. А Глеб даже не обвинял, он констатировал факты:
– Ведь я чувствовал, что ты неисправима. Мать родную продашь за шиш. Сколько тебе хоть заплатили, Лада Калинина? Только не говори, что слила все наши достижения просто так, из любви к искусству! Ты и на такое способна, у тебя же смысл жизни в том, чтобы людям подосрать.
Я кое-как обуздала голос и залепетала, зачем-то прижимая руку к сердцу:
– Это не я, Глебарисыч! Клянусь, что не я! Да, я тогда осталась. Да, пролезла к компьютеру. И да, собиралась напакостить – но ничего не вышло. Я не сливала коды! Я даже не отключила сервер, чтобы кто-нибудь другой пробрался!
Наверное, мое чистосердечное признание было каким-то не таким – не тем, после которого сразу успокаиваются и хвалят. Вот и глаза мужчины заблестели серыми льдинами, а голос сделался вообще сдавленным:
– Пошла вон отсюда. Город не покидай, место жительства не меняй. Я сейчас на взводе, потому теряюсь – посадить тебя на полный срок или тихо убить, чтобы никто не догадался? По тебе ведь даже скучать никто не будет.
– Глеб, ты ошибаешься… Я, может, и не лучший человек на свете, но…
– Пошла вон отсюда! Твой пропуск уже аннулирован!
После такого крика мне не оставалось ничего, кроме как убежать. Неподалеку от лифта я видела Дарью, которая провожала меня круглыми глазами и ни слова не произнесла. Она сразу поняла, в чем меня обвиняют? Они все об этом же подумали? Все эти Сережи, Николаи, Денисы, Жанны и Маргариты, имена которых я не поленилась выучить? Я так старалась, я так к ним привыкла, я так радовалась наступлению каждого нового понедельника, а они отвернулись от меня за секунду! Но крыса где-то здесь, сидит прямо в одной из стеклянных клеток и сейчас упивается своей безнаказанностью.
До ночи я ждала появления на своем пороге «Управления К». Да и ночью продолжала ждать, чего уж там. Но пока за мной не пришли. Это увеличивало надежду, но до конца не успокаивало. Я даже объяснить не могу, почему меня накрыло такой немыслимой обидой. Теоретически я могла что-то слить, но есть глобальная разница между «теоретически возможно» и «сделала». Взгляд Глеба мне тоже не понравился. Мы ведь с ним под одним столом сидели, танцевали, десятки раз общались, так сильно сблизились, а он вышвырнул меня как ненужную собачонку без доказательств. Хотя стоило признать, что доказательства у него были – я действительно в тот день покидала офис последней. И преступление как раз примерно совпадало по срокам. Я в этом деле кое-что понимаю: хакеры сначала получили код, потом прописали обходные вирусы, потом прогнали несколько раз тестовую версию, чтобы не приклеить к себе червя – на это все ушло не меньше недели. У них ведь не было права на ошибку, особенно если они собирались безболезненно вывести крупную сумму денег и раствориться в закате. Зачем сделано остальное? Клиентские базы тоже приличных денег стоят. Умершие сайты – возможно, просто оплошность, сработала допзащита и заблокировала многостраничники полностью. Но все равно это преступление серьезно отдавало личной заинтересованностью – не только хорошо нажиться, но и подосрать напоследок, как Глеб и выразился.
Я так не рыдала со времен учебы в младших классах. И не смогла бы объяснить причины своего расстройства. Так харкнуть в душу способен только близкий человек, постороннему это не под силу. А ведь я давно эту истину постигла! И все равно позволила чужому человеку пробраться под панцирь и показала все уязвимости своего программного кода.
От безысходности я утром набрала номер Аркаши и все на него вывалила: о том, как нашла себе легальную работу, и о том, как меня с нее выгнали за то, что я только собиралась их там всех напялить. Тоже прозвучало как-то не очень, но он даже не переспрашивал, а сразу сообщил:
– Я тебе верю, Лада! Ты же знаешь, я обожаю детективные сериалы. Так вот, самый подозрительный чувак никогда не оказывается виновным. К сожалению, чаще всего ему самому и приходится доказывать свою невиновность, пока все второстепенные увальни вату катают. Ты почему на чай даже не заглядываешь, гадина такая?
Вот он вроде бы ничего важного не сообщил, а на сердце как-то сразу полегчало. В этом весь Аркаша и есть. Единственный человек во всем мире, который никогда не плюнет в душу.
Поначалу Глеб скидывал мои вызовы, но в итоге я смогла его достать. Через три дня он все-таки ответил:
– Ну чего тебе?
– Это тебе чего?! – я сразу начала наезжать. – Не тебе ли надо найти настоящего преступника, а ты там прохлаждаешься?
– Я прохлаждаюсь, настоящая преступница? – его голос звучал глухо. – Я за последние несколько дней и шести часов в сумме не спал. Так что тебе еще нужно?
Но раз уж он вообще со мной говорил, то это было исчерпывающим доказательством, что не все потеряно:
– Меня так и не арестовали, Глебарисыч! А это означает, что ты сам в своих выводах сомневаешься.
