– Прости, - произношу себе под нос, потому что перед Лукой я виновата больше всего. – Это не…
– Всё нормально, детка, - привычное обращение царапает слух. – Нужно было подумать перед тем, как верить, что мне попалась такая «идеальная» девушка.
– Нужно думать перед тем, как ты называешь мою женщину деткой.
Халид чем-то недоволен, не только словами Луки. Напряжен до предела, чувствую повисшие нитки нервоза в воздухе. Рассеяно киваю уходящему мужчине, который без слов оставляет нас наедине.
– Зафар сказал мне, что ты отравилась.
– Я в порядке, - отмахиваюсь. – Или ты примчался посмотреть, что твоя игрушка не умирает?
– Меньше дерзости, Ада. Кажется, я никогда не называл тебя своей игрушкой. Но да, хотел убедиться, что с тобой всё хорошо. Потому что Зафар не знает одной интересной детали.
– Какой же?
Вздрагиваю, когда Халид бросает мне полупрозрачный пакет с пятью картонными коробочками. Не составляет труда понять, что там лежит.
– Что ты не принимаешь противозачаточных. Поэтому, Ада, ты сейчас сделаешь тесты. Чтобы я понимал, что всё дело действительно в отравлении.
– А если нет?
– Тогда будем решать этот вопрос.
Направляюсь в ванную, дрожащими пальцами закрываясь на замок. Скидываю коробки в умывальник, долго смотрю на них, как на главного врага. И не хочется знать, как именно Халид будет «решать».
И что заставит меня сделать.
Пожалуйста, ну пожалуйста.
Только бы не две полоски.
– Ада.
Зову, потому что мое терпение на пределе. Шумит вода, а больше ничего. Девчонка молчит, проверяя нервы. Надо было её изначально на место поставить, запихнуть таблетки, чтобы пила постоянно. Или к врачу утащить, какие-то же уколы есть, новомодные, чтобы нихера подобного не было.
Или, блять, голову включать, чтобы презервативами пользоваться. А не топтаться возле ванной, ожидая результата. Ребёнок мне сейчас вообще ни к месту. У меня не должно быть слабостей, Цербер всегда на этом упор делал.
Когда учил, брал под своё крыло, воспитывал. Ни жалости, ни слабостей, чтобы надавить можно было. Хватает конкурентов, которые хотят добраться. И семья с ребёнком – их главная цель. Цербер ведь этим тоже не гнушался, поэтому знал, какие точки нужно защищать.
Поэтому у него никогда и не было семьи. Только верная охрана, которая возьмёт на себя грязную работу. У меня был отец, но тот мог сам о себе с матерью позаботиться. Саид, старший брат, в моем же деле крутился. Занимался поставкой оружия с востока, крепко на своём месте сидел. Не сдвинешь.
Дамир только слабину дал, семью завёл. Его жена беременная уже, пузо прорисовывается. И Зверь себя под удар ставит, но это его дело.
Я же всегда свои тылы защищал.
– Ада!
– Выхожу.
Дверь распахивается, являя моему взору растрёпанную Аду. Кудряшки стянуты в хвост, лицо бледное. И явные следы слёз, краснота и слипшиеся ресницы.
– Держи, - впихивает мне использованные тесты. – Доволен, Халид?
Метает молнии, сминая картонные коробки в руках. Выбрасывает их в урну, медленно дышит. Зная колючку, она бы хотела многое мне сказать, но кусает губы и молчит.
Переворачиваю три теста, наблюдая результат. Одна полоска. Ещё одна. Ноль.
– А это что такое?
– Бывают тесты портятся. Из-за срока годности или производства. Два отрицательных, тебе не достаточно?
– Рыдала почему?
– Меня наизнанку выворачивает, прости, если мой вид тебя не устраивает. Можешь провести эту неделю с какой-то из своих девок, а я пока подлечусь.
– Сцену ревности решила мне устроить?
– Мне плевать с кем ты развлекаешься. Просто не хочу ничего подхватить.
А смотрит так, что понятно одно – не плевать. Собранная, жесткая. Моя колючка. Сбрасывает руки с плеч, отворачивается лицом к плите. Кидает чайные листья в заварник, сжимает пальцами край тумбы.
Дурная.
Пиздец.
Один намек на ревность – и я прощался со своими девками. Мне подобного не надо. Я не замуж звал, чтобы что-то обещать. Только те в открытую предъявляли, будто имели право. Ада же молчит, кусает губы и источает ядовитую злость.
Лучший наркотик, на который я подсаживаюсь. Никогда не употреблял, хотя сам поставками занимался. А тут распробовал. Прижимаюсь к ней, складываю ладони на животе. Впечатываю своё тело в её, давлю, чтобы перестала чудить.
– Так что за предъяви за других баб?
– Разве ты не сам говорил, что я буду одной из твоих содержанок? Мне, Халид, плевать. Езжай к кому хочешь, но меня отпусти.
– Хорошо, - упираюсь подбородком в её плечо, вдыхаю аромат чая. – Мне нравится такая сделка. Что пока я не езжу к другим девкам, то ты со мной. Согласен.
– Я не это предлагала.
– А я это услышал. Пора тебе смириться, Ада. Что там твой Бог говорит о смирении?
– Бог гордым противится, а смиренным дает благодать. Только ты не Бог, Халид. И у меня нет своего Бога. Я не верующая.
– Для той, кто не верит, ты очень хорошо знаешь Библию и Коран.
– Ты знал, что те, кто изучают религиоведение, чаще всего атеисты? Так и со мной. Ни один Бог не сделал мне ничего хорошего, чтобы ему поклоняться. Я… Мне правда не очень хорошо, я не готова сейчас спорить.
– Тогда не спорь. Просто расслабься, Ада.
– И получай удовольствие?