– Давайте зайдём в дом. Нам с Аней нужно отдохнуть. Алия, отнеси сына к нянькам.
Мы долго говорили о России, я расхваливала свою страну и втихаря бросала короткие взгляды на мужа. Асад мне не перечил. Что ж, это лучшее, что он смог сделать.
– Я однажды держала в руках снег. Он был скрипучий и холодный, но мне так понравилось, что муж велел засыпать весь двор резиденции искусственным снегом. Это, конечно, было совсем не то, но я сделала вид, что мне понравилось, – бабушка Фатима подмигнула мне, мол, усваивай урок.
И я понимала, о чём она говорила раньше и сейчас. Она хотела, чтобы я стала гибкой и хитрой. Иногда прогнулась, когда это нужно, а иногда и слёзы сработают, как сильнейшее оружие.
Теперь я её понимала.
*****
Асад впервые любил кого-то. От этого тряслись руки и сердце не утихало в груди. Оно так колотилось о рёбра, что становилось душно и страшно. Страшно потерять её.
Асад подумал об этом ещё тогда, когда летел за ней в Россию. Вдруг она сбежит? Вдруг исчезнет? Она и его сын… Самые дорогие сердцу люди. Поэтому не стал ждать, отправился за ней. Там же, в самолёте он решил подарить защиту с помощью контракта. Защитил от самого себя. Это правда.
О других женщинах он не думал уже давно. Ещё до того, как милая жена плеснула ему лицо выпивку. Женщины стали чем-то эфемерным, прозрачным. Он больше не запоминал их лиц, голосов, запахов. Только Аня пахнет так, что сносит от желания голову. Только её лицо перед его глазами. Днём и ночью.
Отец ценил должным образом женщин. Жену он имел только одну, а вот любовниц кучу. И ни одна не понесла от него, кроме жены. Асад был единственным его ребёнком. Единственным наследником. И когда мать уже не могла иметь детей, отец тоже лишил себя этой возможности. После гибели отца несчастные женщины пришли к резиденции и стояли там пока не вынесли тело в белом саване. Мать их не прогоняла. Она понимала их боль. Она тоже потеряла с отцом саму себя. Вскоре она ушла за ним.
Асад знал, что такое любовь. Он видел это в браке отца и матери. Но даже отец не смог быть верным. А он, Асад, сможет. Ради Ани. Ради того, чтобы видеть её на белом покрывале из белоснежного снега где-нибудь в горах. Чтобы просто обнимать её и прижимать к себе по ночам. Дарить ей удовольствие и видеть его в блестящих глазах-озёрах.
Делать ей детей и видеть, как они взрослеют. Носить её на руках и засыпать её подарками. Просто быть с ней, сидеть за одним столом и касаться её кожи.
Асад хотел слишком много. И не собирался отказываться от своей мечты. А мечтой стала одна маленькая, боевая, русская девчонка. Из всех женщин он выбрал одну её. Ненормальный. Он знал, что помешан на ней и не собирался от этого лечиться. Ему нравилось ощущать эту бешеную одержимость. Ему даже её злость нравилась. Аня дарила ему такие эмоции, которых не добиться наркотиками или вечеринкой со шлюхами. В юности он попробовал пару русских девушек, которых привозили работать в борделях. Тогда эти пока ещё невинные девушки казались ему чем-то неземным, экзотическим. Теперь этой экзотикой стала Аня. Она чиста и невинна. Она, как глоток свежей воды из горной реки. Его русская девочка.
Ни Айше, ни Валия не вызывали в нём таких чувств. Вообще чувств не вызывали. Это были женщины, которые существуют для удовольствия мужчин. И он ценил их ровно столько же.
Аня перевернула его мир. Он пытался сломать её, но тем вечером, когда она плеснула ему в лицо выпивку, она дала понять, что не сдастся. Что будет бороться за него.
А ему нужно именно это. Надёжный тыл. Верная жена.
Он жутко ревновал. Особенно, когда она одевалась в европейском стиле. Без хиджаба все видели её красоту. Видели и хотели её так же, как хотел он. Это не позволительно. Такого не должно быть. Но он понимал, что даже если она наденет на голову мешок, он всё равно будет ревновать. Хватит одного взгляда, одного неловкого движения, чтобы он взбесился и захотел её наказать.
Тот договор стал и его, Асада, спасением. Жена не предаст его, если на кону будут дети. Она хорошая мама. Нежная и любящая. Она никогда не предаст Асада, если будет угроза разлуки с сыном.
Нет, он ей верил. Но сухим, черным строчкам на бумаге он верил ещё сильнее. Наверное, это тоже помешательство. Запугать, заставить быть рядом. Заставить любить…
А вот его заставлять не приходится. Он так жаден до её ласк, что всё очевидно.
– Асад, мне страшно…
– Перестань. Это всего лишь высокая скала, – усмехнулся он.
С моей головы слетел платок и улетел вниз, в обрыв.
– Держи меня крепче, пожалуйста.
– Куда ещё крепче? – прокричал мне на ухо, желая своим голосом заглушить ветер.
Асад держал меня над самым обрывом, обняв за большой живот, с любовью поглаживая его.
– Ты же не сбросишь меня вниз?
– А у меня есть повод?
– Мало ли, что там тебе вздумается.
– Ладно, хватит видов на океан, нам пора в дом. У тебя уже начинаются схватки.
– Ты заметил?
– Разумеется.
– Я немного боюсь…
– Не бойся. Я рядом. И буду рядом всегда. Пойдём, там уже готов бассейн. Говорят рожать в воде намного легче.
– Хотелось бы в это верить.
