В 1950 году в Риме появляется газета, плод страсти и фантазии одного мультимиллионера. Более полувека она удивляет и развлекает читателей со всех уголков света. Но вот начинается эпоха интернета, тираж газеты стремительно падает, у нее до сих пор нет собственного сайта, будущее выглядит мрачным. Однако сотрудники издания, кажется, этого не замечают. Автор некрологов имитирует страшную занятость, чтобы не работать. Главный редактор обдумывает, не возобновить ли ей роман с давним любовником. Престарелая читательница одержима тем, чтобы прочесть все старые номера газеты, и постепенно становится пленницей прошлого. А издателя, похоже, гораздо больше интересует его пес Шопенгауэр, нежели газетные передряги. «Халтурщики» — рассказ о том, что все кончается: человеческая жизнь, страсть, времена печатной прессы. А также о том, что может возникнуть взамен.Английский журналист Том Рэкман работал корреспондентом The Associated Press в Риме, где и разворачивается сюжет его дебютного романа. Книга издана в десяти странах.
Посвящается Клэр и Джеку
Ллойд сбрасывает покрывала и поспешно идет к двери. На нем белые трусы с майкой и черные носки. Нетвердо стоя на ногах, он хватается за ручку и закрывает глаза. Из-под двери несет холодом, и он поджимает пальцы ног. Но в коридоре все тихо. Только этажом выше стучат каблуки. А в доме напротив скрипит ставня. Еще он слышит легкий свист собственного дыхания: вдох, выдох.
Раздается приглушенный женский голос. Ллойд зажмуривается покрепче, словно это поможет увеличить громкость, но все равно голоса еле слышны: это в квартире напротив мужчина и женщина беседуют за завтраком. Наконец их дверь резко распахивается, женский голос становится громче, в коридоре скрипят половицы — она приближается. Ллойд быстро забегает в комнату, открывает выходящее во двор окно и принимает такую позу, будто разглядывает открывающийся его взгляду уголок Парижа.
Она стучит в дверь.
— Открыто, — говорит Ллойд. — Зачем стучать. — И его жена заходит домой — впервые со вчерашнего вечера.
Он по-прежнему смотрит в окно, не поворачиваясь к Айлин, лишь сильнее прижимается голыми коленями к железным перилам. Она приглаживает седые непослушные волосы у него на макушке. От ее неожиданного прикосновения Ллойд вздрагивает.
— Это всего лишь я, — успокаивает она.
Он улыбается, вокруг глаз собираются морщинки. Ллойд уже было приоткрыл рот и набрал воздуха, чтобы что-то ответить. Но сказать ему нечего. Она убирает руку.
Наконец Ллойд поворачивается и видит, что она сидит у ящика, в котором хранятся их старые фотографии. На плече у Айлин висит полотенце, которым она вытирает руки — Айлин чистила картошку, резала лук, мыла посуду, на пальцах остался запах средства против моли, земля из горшков на окне — Айлин из тех женщин, которым надо до всего дотронуться, попробовать все на вкус, всюду залезть. Она надевает очки.
— Что ты тут ищешь? — интересуется Ллойд.
— Свою детскую фотографию из Вермонта. Хочу показать Дидье. — Она встает, забирая с собой фотоальбом, затем останавливается около входной двери. — У тебя же есть планы на ужин?
— М-м. — Ллойд кивает на фотоальбом. — Постепенно, — произносит он.
— Ты о чем?
— Ты перебираешься к нему.
— Нет.
— Я не запрещаю.
Он не против ее дружбы с Дидье, соседом из квартиры напротив. Ей, в отличие от Ллойда, это все еще нужно, в смысле, секс. Жена младше его на восемнадцать лет, в свое время такая разница в возрасте возбуждала его, но теперь, когда ему уже семьдесят, годы разделяют их, словно озеро. Он посылает Айлин воздушный поцелуй и снова поворачивается к окну.
В коридоре скрипят половицы. Открывается и закрывается дверь Дидье — к нему Айлин входит без стука.
Ллойд смотрит на телефон. За последние несколько недель он не продал ни одной статьи, и ему нужны деньги. Он звонит в газету в Риме.
Стажер переключает его на Крейга Мензиса, редактора отдела новостей, лысоватого беспокойного человека, от которого почти целиком и полностью зависит, что пойдет в выпуск. Мензис находится на рабочем месте в любое время суток. Он живет новостями.
— Статейку подбросить? — спрашивает Ллойд.
— Вообще-то я тут несколько занят. Можешь прислать по мылу?
— Нет. У меня с компьютером какая-то проблема. — Проблема Ллойда заключается в том, что компьютера у него нет, он все еще пользуется текстовым процессором модели 1993 года. — Могу распечатать и послать по факсу.
— Давай по телефону. Но, прошу, разберись с компом, если можно.
— Хорошо. Записываю: починить компьютер. — Он скребет пальцем блокнот, словно надеясь выудить оттуда что-нибудь поприличнее того, что уже накарябал. — Интересует материал о садовой овсянке? Это такой французский деликатес, птица, кажется, из вьюрковых, продажа которой тут незаконна. Птицу сажают в клетку, выкалывают глаза, чтобы она не могла отличить дня от ночи, а потом откармливают. Когда она разжиреет, ее топят в коньяке и готовят. Это было последнее, что съел Миттеран.
— Ага, — осмотрительно говорит Мензис. — Прости, но я не пойму, это разве новости?
— Нет. Просто информационная статья.
— А еще что-нибудь есть?
Ллойд снова скребет блокнот.
— Может, пойдет заказной материал о вине: во Франции розовое вино впервые продается лучше белого.
— Это правда?
— Думаю, да. Но надо еще разок проверить.
— А чего погорячее у тебя нет?
— Так про овсянку ты не хочешь?
— Для нее у нас, боюсь, места нет. Сегодня напряженный день — четыре страницы новостей.
Все остальные издания, с которыми Ллойд раньше сотрудничал, его уже послали. Теперь он начинает подозревать, что и римская газета, его последняя надежда, последний работодатель, тоже хочет от него отделаться.
