Девушка посмотрела на меня в упор и отложила сапог.
— Хорошо. Ляжем?
— Любишь слушать лежа?
— Я все люблю делать лежа.
— Теперь понятно, почему ты выбрала эту профессию.
— Очень смешно.
Мы легли на кровать, и Алиса тут же забросила на меня ногу. Я промолчал.
— Вначале обратимся к первоисточнику.
Я потянулся за Новым Заветом, но взять его не успел. Комнату разодрал треск ломаемой двери. Я мог бы выпрыгнуть в окно, но почему-то не захотел оставлять Алису. Вместо этого я сдернул ее с кровати и засунул в шкаф.
— Это за мной. Ни звука. Все очень серьезно.
С четвертого удара дверь пала. Я сел на стул. В комнату вошли четверо. Трое — незнакомых, а четвертый — обманутый мной бандит Жека Бизон. Тупой и беспощадный, как кухонный нож.
— Могли бы и постучать. Неинтеллигентные какие...
— Остришь, блызьма? Ну, остри, остри... Одевайся, до лесочка прокатимся, там и поговорим.
— Чё-то как-то неохота. Дубак, знаешь ли...
Мое спокойствие взбесило Жеку. Он мотнул головой, и троица быков кинулась в атаку. Ударом ноги из-под меня выбили стул. Встать с пола не получилось. Удары сыпались со всех сторон, будто я связался с многоруким Шивой. Когда я уже мало что понимал, Жека уронил:
— Хорош! Посадите это мясо на стул.
Он похлопал меня по щекам, и я сумел сфокусировать взгляд на толстом лице.
— Слышишь меня?
— Слышу. Вы мне зуб выбили, придурки.
На самом деле в моей голове царил сумбур. Алиса, Христос, быки и Жека выплясывали там канкан, и все происходящее казалось фантастическим недоразумением.
— Короче, расклад такой: или возвращаешь прямо сейчас сотку денег...
— У меня нету...
Жека отвесил мне леща.
— Не перебивай. Или поджигаешь машину.
— Какую еще машину?
— Одного нехорошего человека. «Крузак». Тебе не похер ваще? Швырнешь «молотов» из-за угла, и все. Считай, в расчете. Слово даю.
В первое мгновение идея показалась мне заманчивой. Сжечь машину действительно не так уж сложно. Но через минуту в моей голове опять заплясал канкан. Я вдруг подумал: а что бы на моем месте сказал Христос? А потом я подумал про Алису. А потом про то, что если соглашусь, то до конца своих дней буду сжигать машины. Жека и быки не знали, о чем я размышлял, и поэтому мой ответ их удивил.
— Не буду сжигать машину. Я — христианин.
— Кто ты, блядь?!
— Христианин. Стараюсь им быть, по крайней мере.
— Пиздец тебе, значит.
— Пусть. Взять с меня нечего, можете убить. Мне все равно. Машину я сжигать не буду. И деньги тоже не отдам. Вы на моих схемах несколько миллионов заработали. Мы в расчете.
Самое смешное, что когда я это все начал говорить, из меня куда-то подевался страх. Я реально перестал за себя бояться. Наверное, впервые за последние три месяца. Жека и быки это почувствовали. Хищники вообще хорошо чувствуют страх и его отсутствие.
— Ты от христианства так раздухарился?
— От него. Все ведь тлен, Жека. Надо это понимать.
— Тлен — это хорошо. Про тлен мне нравится. Знаешь, как мы поступим?
— Как?
— Мы наебнем тебя еще разок. Крепко так наебнем, основательно. А потом спросим про деньги и машину. Если ты откажешься, мы увезем тебя в гараж и посадим в овощную яму. Я буду приходить каждый день и пиздить тебя как суку. Рано или поздно ты согласишься на что угодно. А если не согласишься, то я попрошу ребят с Северного выкопать тебе могилку в безымянном квартале. Чтобы палка заместо креста. Ты готов ко всему этому?
— Готов. Когда пойду долиной смертной тени, я не убоюсь зла, потому что Бог со мной.
— Вот и славненько. Хуярьте его, пацаны. Чтобы живого места не осталось.
Во второй раз за день я оказался на полу. Мне отбили почки, выбили еще два зуба и вроде бы сломали ребро. Я уже совсем не понимал, что происходит. Красные половые доски то исчезали в темноте, то вдруг выныривали прямо в глаза. Закончив махать ногами, быки снова усадили меня на стул. Из тумана выплыла Жекина морда.
— Ну что? Сожжешь машину или все-таки едем на яму?
— На яму. Жечь не буду. Христос не велел.
— Дело твое. Пацаны, поработайте-ка с ним еще.
Но пацанам работа разонравилась. Они менжевались на месте и смотрели на Жеку недовольно.
— Чё встали-то? Делайте его!
— Не, Жека. Харе. Он блаженный какой-то. Нафиг надо. Вдруг самим потом прилетит?
— От кого, блядь? Вы чё несете-то?
— Не знаю, от кого, — ответил один. — От кого-нибудь. Забей уже. Я в Чечне таких видел. Им похуй дым вообще.
— Пойдемте-ка выйдем, пацаны. В коридоре поговорим.
Из коридора Жека с быками так и не вернулся.
В чувство меня привела Алиса. Она вылетела из шкафа, уложила меня на кровать и вызвала «скорую». Помню, еще голову мою на колени к себе положила. Я даже пошутить попытался. Типа самое время обсудить Нагорную проповедь. А потом приехала «скорая» и увезла меня на Братьев Игнатовых. Ни Алисы, ни Жеки я больше никогда не видел.
Такое вот Рождество. С канканом.
