Продолжением же данной беседы, имевшей место в октябре 1939 года, стало посещение Герканом Государственного авиационного завода за номером «1» уже в середине марта 1940 года. Точнее, не самого завода, а его главного конструктора. За это время много что случилось, как в мире, так и в СССР. Но много чего и не случилось! Так, к примеру, Поликарпов не уехал в ноябре 1939 года в Германию для изучения опыта немецких авиастроителей и, соответственно, дал очень жесткий бой всем тем, кто попытался отобрать у него буквально созданное им КБ, производственные мощности завода и проект истребителя И-200, который он уже направил в НКАП[5] на утверждение. И не просто дал бой, а дошел до самого Сталина и откровенно пожаловался на многочисленные факты подстав со стороны ряда личностей, желающих взобраться на Олимп советского авиастроения уже на всём готовеньком и исключительно за его счет. Недаром ведь в иной истории все кому не лень буквально клянчили у Поликарпова чертежи носовой части его И-185, чтобы по уже готовому лекалу изобразить крепление пушек и пулеметов, стреляющих сквозь винт, что так-то являлось ой какой непростой инженерной задачей. Да и чертежи капотировки двигателя тоже клянчили вовсю. Уж больно это был тонкий момент для «широкомордых» моторов воздушного охлаждения более чем серьезно влияющий на летные характеристики крылатых машин.
Как результат — от Поликарпова отстали. Более того — немалому кругу лиц прилетело с самого верха по головам столь сильно, что отныне они боялись даже смотреть в сторону его ресурсов. А кто-то и вовсе поспешил перевестись на другие предприятия подальше от рассерженного Николая Николаевича, вполне себе способного и вовсе стереть их в порошок после такой попытки подставы. Но и потребовали от того взамен немало — дать, наконец, стране машину, что могла бы на равных сражаться с лучшими европейскими истребителями. Потому работа в КБ и на заводе шла в две смены и без выходных, но первый летный прототип И-200 оказался поднят в воздух уже в начале марта. Тогда-то и приехал к авиатору Геркан, чтобы начать процесс переговоров за движки.
— Так это я вам обязан новой головной болью? Ну, спасибо, товарищ Геркан! Удружили так удружили! — не сильно-то и радостно «поприветствовал» Александра в своей «вотчине» советский «король истребителей». А еще ему уж очень сильно не понравилось желание напросившегося на беседу заместителя наркома среднего машиностроения поговорить о делах не в уютном и теплом кабинете, а на промозглом ветру мартовских московских улиц. Благо хоть имелось где общаться, заодно прогуливаясь — прямо напротив здания заводоуправления располагался построенный относительно недавно коттеджный поселок для работников и сотрудников Авиахима, с окружающими его по периметру отличными тротуарами. Потому ходить там можно было смело, не боясь наступить на припорошенную поземкой какую-нибудь дрянь и не опасаясь ухнуть в сокрытую снегом канаву.
— Всегда, пожалуйста, товарищ Поликарпов! — лишь расплылся в ответной улыбке заместитель наркома, снимая перчатку и протягивая тому для рукопожатия руку. — Делиться головной болью или даже создавать её — это отныне моя профессия! Знали бы вы, как от моих визитов в голос воют директора танкостроительных, агрегатных и автомобильных заводов, поняли бы сразу, что непосредственно к вам я отношусь даже с каким-то пиететом. Холю, можно сказать, и лелею! И всё это на фоне того, что вы совершенно бесцеремонно украли мой двигатель! — перешел он в контратаку, стоило только их рукопожатию прерваться, а обоим мужчинам двинуться в неспешный променад.
