Вот только Алиса не брала трубку. Не намеренно игнорировала Нину, ее телефон попросту был отключен. В среду вечером, не слишком поздно… Странно, конечно. И все же Нина решила не настаивать, перезвонила она только на следующий день – и снова нарвалась на жизнерадостное сообщение автоответчика.
Это настораживало. В иных обстоятельствах Нина бы уже звонила младшему брату, вот только сейчас он точно ничего не знал, и она набрала номер Дениса – прокурора, ставшего шефом Алисы. Его она знала с детства как друга близнецов и общалась с ним вполне свободно.
Денис ее успокоил:
– Да в отпуске она! Может, на пляже сейчас валяется.
– На каком пляже? Все же перекрыто!
– Ну, ее дружок умеет находить лазейки. Она попросила у меня отпуск до родов, ее вся эта ситуация с вирусом напрягает, я взял себе двух стажеров, поэтому не против. Видишь? Все нормально.
– Вижу, – согласилась Нина. – Но ты не мог бы пробить ее телефон и проверить, где она?
– Прикалываешься, что ли? Просьба в духе близнецов!
– Значит, они не всегда не правы. Сможешь или нет?
– Это не профессионально, – напомнил Денис. – И не этично. Ну и мелочь: не законно.
– Я понимаю, но я просто спать не смогу, если не буду знать, где она! А мне нельзя не спать, я старая больная женщина, мне нужен покой. Посодействуй, а?
– Старая она и больная… Ладно. Но все равно не беспокой ее, она реально дерганая стала.
– Не буду. Просто узнаю, где она, и все.
Она и правда не собиралась отвлекать Алису от отдыха. Нина по себе знала, что беременность может проходить очень тяжело. Если Алисе нужен покой и уединение – это вполне нормально. Так что ей хватило бы короткого сообщения от Дениса о том, что все в порядке.
Однако Денис не спешил ее успокаивать. Следующий звонок от него поступил вечером, и теперь в голосе прокурора не было и тени былой расслабленности.
– Я проверил номер.
– И что? – поторопила Нина, чувствуя, как сердце испуганно замирает.
– И ничего. Отключен больше недели назад и с тех пор ни разу не использовался.
В какой-то безумный момент Яну показалось, что Лер тоже может быть причастна к этому – она упорно запрещала ему использовать ее настоящее имя, пока они на корабле. Она не просто так отвлекла его, не позволила вернуться к Александре, и случилось то, что случилось. Но потом он вспоминал, что ушел от дверей конференц-зала по собственной воле, Лер тогда даже рядом не было. Ну а то, что она не оправдывалась и не чувствовала себя виноватой… Так в этом просто была вся она. Лер обладала какой-то феноменальной уверенностью во всем, что происходило с ней и вокруг нее. Ян даже подозревал, что извиняться она вообще не умеет.
Так что эта история была самодеятельностью охраны – и самодеятельностью опасной. Он надеялся, что Александру удастся вытащить из той клетухи, однако помогать ему никто не спешил. Мирна Бишоп вообще злилась, ей казалось, что из-за близнецов может пострадать репутация аукциона. Назаров затаился, да и Яну рекомендовал не дергаться.
Ему пришлось смириться – не брать же камеру штурмом! Он убеждал себя, что с Александрой ничего не случится, слишком многие люди уже знают, что она взаперти. Вот только поверить в это не получилось, он почти не спал и отправился к ее каюте ранним утром.
Ночью он был один – Лер исчезла, когда они покинули служебные уровни, а сегодня так же неожиданно и неслышно материализовалась рядом с ним. Ян хотел упрекнуть ее, однако в последний момент понял, что она все сделала абсолютно правильно. В который раз уже. Вечером он хотел остаться один, и она дала ему такую возможность. Но соваться на территорию охраны в одиночестве было рискованно, и вот она снова здесь. Иногда Яну казалось, что она читает его мысли, и, несмотря на всю абсурдность такого предположения, ему становилось жутко.
Он убеждал себя, что ничего страшного не случится – по крайней мере, ничего страшнее того, что уже произошло. Но с этой надеждой пришлось расстаться довольно быстро: уже спустившись на нужный уровень, он увидел, что возле камеры Александры неожиданно многолюдно. Там хватало охраны, пришла даже Алла Золоторева собственной персоной, а главное, там суетились настороженные врачи. Все это было не к добру, и Ян ускорил шаг.
Охранники попытались его задержать, говорили что-то, а он не слушал. Ему нужно было увидеть, он только своим глазам доверять и мог. Он уже заметил кровь на металлическом полу возле камеры, и это его пугало, отнимало силы, не давало сосредоточиться. Разум немилосердно рисовал кровавые образы всего, что могло произойти с Александрой – когда он оставил ее одну! Добровольно оставил. Потому что верил в хоть какую-то цивилизованность их врагов. Но если Александры больше нет, разве это не станет самым жалким оправданием на свете?
