Не мог же он ей сказать, что из-за ее упрямства пришлось убить женщину, о судьбе Андрея она ничего не знала и, скорее всего, не узнает, что пришлось идти на эти крайние меры, повлекшие за собой дополнительные расходы, время и прочий головняк. Более того, он мог бы сейчас смело обвинить Беспалову в том, что смерть Гриневой на ее совести, мог бы, но, конечно, он этого не сделает, а хотелось, он ведь предупреждал ее.
— С чем?
— Ну, хотя бы с тем, что прошло уже около недели в ожидании вашего ответа.
— Да, я понимаю, но и вы поймите, разобраться с этим оказалось не делом двух-трех дней, я опрометчиво согласилась на тот срок по неразумению своему, неопытности в данном вопросе, некомпетентности.
Анна Ивановна заговорила быстро и сбивчиво, она вдруг обеспокоилась. Когда вошла в приемную, страх отошел, забылся, казалось, теперь определенно решится все, отлегло на душе, только усталость и слабость оставались как напоминание о перенесенном стрессе. И вот теперь что-то не так, Воробей ушел от вопроса, неужели акции им больше не нужны, но как же без них? Или у них есть другой путь завладеть ценными бумагами, и этот процесс уже начался, и остановить его уже невозможно, и ее приговорили? Какой кошмар, что же делать?
— И все же, вам нужны акции? — еще раз повторила свой вопрос Анна Ивановна несколько дрогнувшим голосом. Ее опять охватывала волна страха.
— Анна Ивановна, прошла неделя, и теперь уже другая ситуация…
— Хорошо, — перебила его Беспалова. — Хорошо, я отдаю вам акции бесплатно, для предприятия, в память о моем муже.
Это было неожиданно, Воробей словно замер, к такому повороту он не был готов. Конечно, заманчиво, интересное предложение, эдакий неожиданный ход конем, и что за этим кроется, нет ли подвоха?
Воробей медлил, и это было плохо, очень плохо для нее. Если он сейчас скажет, что нужно подумать, значит, просто ничего не решает, он элементарная пешка, и это плохо, она не туда пришла.
— Нет, конечно, — Воробей опять отпил чай, улыбнулся и поставил чашечку точно в кружок влажного следа на столике. — Сколько я вам предлагал за акции?
Беспалова уже ничего не соображала, и имело ли теперь это какое-то значение:
— Не помню, не знаю. Кажется, триста?
— Вы правы, Анна Ивановна, но в связи с изменившейся обстановкой, сложившейся некой ситуацией я могу предложить вам теперь только двести тысяч американских долларов, ни центом больше, ни центом меньше. Предлагаю вам согласиться.
— Да, — коротко ответила она, подняла свою чашечку с чаем и медленно выпила до дна. На душе отлегло.
Разумеется, высказанное Беспаловой предложение было ею сделано сгоряча. О передаче акций безвозмездно не могло быть и речи. На сделку были выделенные средства, и немалые, Виктор Семенович и так сэкономил триста тысяч, вернее двести, сто тысяч он постарается замутить, это во-первых. А во-вторых, он надеется, что акции будут перерегистрированы на его персону. А как иначе, он столько сил и энергии вложил в это дело, столько нервных клеток потратил, и седых волос было добавлено на его мудрой голове. Он вел это дело, от начала до конца, да и начал по собственной инициативе, был мозговым центром, столько взвалил на одни свои плечи.
— Ну, вот и ладненько, — Воробей тоже допил свой чай. — А может, Анна Ивановна, по бокальчику шампанского — такое событие, грех не отметить?
— Спасибо, в другой раз. Что дальше, Виктор Семенович, какие дальнейшие наши действия?
— Главное, что мы договорились, все остальное уже технические вопросы. Я вам позвоню, сообщу, когда и где мы встретимся, подпишем все бумаги, получите деньги и забудете все эти малоприятные моменты навсегда. Надо жить, Анна Ивановна, просто жить дальше и радоваться каждому новому дню, вот так вот. Да, и что еще хочу сказать вам: когда все это завершится, с бумагами, я имею в виду, прошу вас — как можно быстрее уезжайте отсюда, куда — не важно, желательно подальше, года на два как минимум, и знать о себе никому не подавайте. Это мой вам совет, и лучше последуйте ему. Так, что еще, — задумался Воробей. — Документы, пожалуйста, если не трудно, оставьте свой паспорт, нужно будет подготовить необходимые бумаги, и для этого понадобится ваш паспорт. Хотя нет, достаточно копий.
Ровно через неделю в одиннадцать ноль-ноль в кабинет Воробья были приглашены Беспалова Анна Ивановна, юрист — нотариус человек от Цапа, сам Виктор Семенович и, непонятно зачем, скорее всего, как свидетель процесса, Коган Родион Романович — зам главного бухгалтера. Юрист расположился за письменным столом генерального директора, достал из портфеля уже подготовленные бумаги, печать и футляр с очками. Внимательно изучил еще раз документы, сверил со своими данными и затем пригласил Беспалову:
— Анна Ивановна, прошу вас, присаживайтесь к столу. Итак, ваше решение продать причитающуюся вам часть акции остается прежним?
— Да.
— Вы еще раз подумали и решение приняли окончательно?
— Да.
— Тогда полностью напишите здесь свою фамилию, имя и отчество и распишитесь здесь, здесь и здесь.
