И их жилье напоминало ей именно эту букву, сходясь наверху острой крышей, с перекладинкой пола посередине. Именно это Агнес и восприняла как знак свыше — именно он пробудил дорогие воспоминания о начертанной на земле букве, сильных ногах матери, ее волосах, струившихся по плечам, — а вовсе не крик совы, не страдальческие взгляды свекрови, не молодость ее мужа и не ощущение тесноты в новом жилище с его атмосферой вялой опустошенности и тот излишне грубый удар свекра по спине своего сына.
Развязав матерчатый узелок, она уже выкладывала на пол хранившиеся в нем вещи, когда донесшийся с кровати голос заставил ее вздрогнуть.
— Где же вы? — Его низкий голос, приглушенный опущенным пологом, со сна прозвучал еще басовитее.
— Здесь, — откликнулась Агнес, по-прежнему сидя на полу, она держала в руках кожаный кошелек, книжку и свадебный венок — уже увядший и растрепавшийся… Но она все исправит, высушит цветы и будет бережно хранить его.
— Возвращайтесь.
Она поднялась и, прижимая к себе памятные вещи, подошла к кровати, отвела в сторону занавес и взглянула на своего молодого мужа.
— Вот вы и проснулись, — произнесла она.
— И обнаружил, что вы сбежали от меня, — с прищуром взглянув на нее, заметил он, — чем же вы там занимались, когда вам следовало бы спать здесь? — Он выразительно похлопал ладонью по кровати.
— Я не могла уснуть.
— Почему?
— Наш флигель похож на букву «А».
В безмолвной паузе она подумала, что он ее не услышал.
— Гм-м… — удивленно произнес он, приподнявшись на локте, — что-что?
— На букву «А», — повторила она и, обхватив свои сокровища одной рукой, начертала пальцем эту букву прямо в холодном зимнем воздухе между ними, — ведь это «А», верно?
— Верно, — с серьезным видом признал он, — но какое отношение это имеет к нашему дому?
Ей не верилось, что он не понял ее.
— Здесь же острая скошенная крыша, а посередине пол. Даже не знаю, смогу ли я заснуть здесь.
— Где здесь? — спросил он.
— Здесь, — она обвела спальню рукой, — в этой комнате.
— Но почему же не сможете?
— Потому что этот пол висит в воздухе, как средняя черточка в букве «А». Под ним нет земли. Лишь одно пустое пространство над другим, еще большим пустым пространством.
Лицо молодого мужа озарилось улыбкой, он пристально посмотрел на нее и вновь откинулся на кровать.
— Вы знаете, — заявил он, обращая свои слова к темневшему над головой балдахину, — что прежде всего поэтому я и полюбил вас?
— Потому что я не могу уснуть в воздухе?
— Нет. Потому что вы видите наш мир совершенно по-своему. — Он протянул к ней руки. — Возвращайтесь в постель. Довольно рассуждений. Уверяю вас, пока нам спать не придется.
— Правда?
— Чистая правда.
Он встал, поднял ее на руки и осторожно уложил в кровать.
— Я хочу обладать моей Агнес, — добавил он, ложась рядом с ней, — в нашем «А», в нашем буквенном флигеле. И пусть обладание вами станет бесконечной чередой удовольствий.
Подчеркивая важность последних слов, он чередовал их с поцелуями, Агнес рассмеялась, ее разметавшиеся волосы запутались в его бороде, в пальцах, и он так же страстно принялся целовать их.
— Еще долгое время вам не суждено будет высыпаться на этом ложе, — пробормотал он и вдруг удивленно спросил: — Почему, скажите на милость, вы прижимаете к себе все эти вещи? Чем они ценны для вас? Не уверен, что сейчас у нас возникнет в них надобность.
Поочередно забирая у нее перчатки, венок и кошелек, он опускал их на пол. Забрал также и Библию, а на другую книжку взглянул, прежде чем положить ее на пол.
— Что это? — спросил он, открывая ее.
— Мне завещала ее одна умершая соседка, — пояснила Агнес, пробежав кончиком пальца по фронтиспису, — она раньше пряла для нас шерсть, и я заходила к ней, принося или забирая работу. Она хорошо относилась ко мне и в завещании отписала мне эту книгу. Она принадлежала ее покойному мужу, аптекарю. В детстве я помогала ей в саду. Однажды она сказала мне… — Агнес задумчиво помедлила, — что они с моей матерью обычно выискивали в ней нужные советы.
Заинтригованный, он взял книгу двумя руками и начал листать ее.
— То есть эта книга у вас уже давно? — уточнил он, пробегая взглядом по заполненным словами страницам. — Она ведь издана на латинском языке, — сосредоточенно сдвинув брови, заметил он, — это каталог растений. Тут рассказывается, как их использовать. Напечатаны изображения множества растений и их описания. И как они применяются для лечения определенных недугов и заболеваний.
Агнес заглянула в книгу, прижавшись к плечу мужа. Увидела изображение растения с каплевидными листьями и спутанным клубком корней, а еще нарисованную ветку с крупными ягодами.
— Это я знаю, — сказала она, — я разглядывала книгу довольно часто, хотя, конечно, не могла прочитать. Вы почитаете ее мне? — спросила она.
Он, казалось, опомнился. Отложив книгу на пол, он взглянул на жену.
— Разумеется, почитаю, — ответил он, уже развязывая ворот ее рубашки, — только не сейчас.
Сменив деревню на город, ферму на городской дом, мачеху на свекровь и одну семью на другую, Агнес целый месяц привыкала к новым, чуждым ей обычаям.
