— Скажи ему, что я уже отказала Рокфеллеру и Моргану: миллиарда мне мало.
— Неужели тебе нужен безработный и бездомный, которого к тому же ищут убийцы?
— Шведский король Карл говорил, что истинная любовь основана на жалости, — сказала она и поцеловала его в нос.
Джеймс Мэддисон, посол США в Италии, не был карьерным дипломатом. Он был назначен президентом в качестве посла в Египте по двум причинам: во-первых, он сыграл большую роль в формировании значительного избирательного фонда, а во-вторых, мобилизовал всех крупных предпринимателей в западноамериканском штате Вашингтон для того, чтобы они как можно чаще и как можно громче вели агитацию за кандидата республиканцев.
Но Египет не понравился Мэддисону. Там нужно было серьезно заниматься международной политикой, часто встречаться с египетскими дипломатами, вести довольно хитрую политическую игру. Мэддисон не был к этому готов. Он всегда считал, что работа посла — это роскошные приемы, изучение достопримечательностей страны и присутствие на трибуне для почетных гостей во время национальных праздников. Повседневная работа и бесконечные совещания по каждому событию в стране — а в Египте все время что-то происходило — были не по нему. Он пожаловался во время приема в Белом доме самому президенту. Тот распорядился найти для верного союзника достойное место под солнцем.
Италия оказалась именно той страной, где быть послом приятно и полезно. Приятно потому, что, пользуясь своими безграничными возможностями, Мэддисон объехал всю Италию, пил вино в лучших виноградниках и общался с киноактерами, а миссис Мэддисон подружилась со всеми дизайнерами страны и благополучно потратила около полумиллиона долларов на тряпки. Как результат, она стала намного благосклоннее и внимательнее к мужу — а женщиной она была красивой и совсем не старой.
Мэддисон переложил все свои обязанности на помощников и перестал даже напрашиваться на беседу с итальянскими политиками: теперь эту миссию исполняли его политический советник и специально назначенный им, с разрешения государственного секретаря, советник по вопросам международной политики. Словом, Мэддисон получил, с благословения президента, подлинную синекуру.
В период рождественских праздников он надеялся, как и в предыдущие годы, поездить по стране по меньшей мере неделю. Но на приеме в посольстве к нему подошел представитель ФБР и сказал, что послу, советнику по вопросам безопасности и представителям спецслужб в посольстве придется второго января встретиться с офицером из Интерпола.
— Какого черта это нужно делать в праздники? — поморщился посол. — Для этого есть весь проклятый год!
— Дело срочное, ваше превосходительство, — перешел на официальный тон представитель ФБР.
— Когда этот тип приезжает? — нахмурился Мэддисон.
— Он будет в посольстве завтра в одиннадцать часов утра.
— Черт бы побрал этих занудных европейцев, — пробормотал посол. — Что ему надо?
— Его послал заместитель начальника Интерпола — Симон Карлез. Крупная фигура, сэр. Был одно время послом Франции в США.
— Скажите ему, что у нас будет только час времени.
— Да, сэр. Будет сделано, сэр.
— Известно, о чем нас будут просить?
Офицер на мгновение задумался.
— Я думаю, разговор пойдет о взаимодействии наших спецслужб с отделом гражданской безопасности Интерпола, — сказал он. — Но это только предположение.
— Кого вы приглашаете на встречу?
— Моего заместителя, человека из СНБ, парня из конторы, двух наших людей, которые на связи с местной полицией и карабинерами, а также парня из швейцарской полиции, который занимается вопросами… ну, банками. И еще одного человека, который курирует вопросы Международного Красного Креста.
— А он тут какого черта?
— Сэр, он не просто так в этой организации.
Мэддисон разозлился:
— Сколько же развелось этих бездельников! Обязательно поговорю об этом с президентом. Надо наводить порядок.
— Да, ваше превосходительство.
Вернувшись в свой кабинет, он позвонил жене.
— Привет, дорогой, — услышал он в трубку.
— Лилиан, наша поездка задерживается, — сказал он мрачно. — У меня, к сожалению, будет второго января еще одно совещание. Но не волнуйся, это на час или около того.
— Ну и хорошо. Я еще не получила заказанные платья: они будут доставлены только к обеду второго января. Пообедаем и тронемся в путь.
— Значит, ты не сердишься?
— Разве я могу сердиться на тебя, дорогой? Делай свои государственные дела, я подожду.
Мэддисон повесил трубку. Его долгожданная поездка на Сицилию откладывалась.
Он вызвал секретаря.
— Позовите Уэлмота, — сказал он.
Секретарь бесшумно исчез за дверью.
Уэлмот был единственным человеком в посольстве, которого он искренне уважал. Бывший подполковник морской пехоты, а затем офицер Агентства национальной безопасности, Уэлмот был человеком, которому по рангу было положено знать все — или почти все, что происходило вокруг посольства. Он был «супремо» — то есть человеком, отвечавшим за все действия американских секретных служб, действовавших на территории Италии, и координировавшим эти действия, если такое было необходимо.
