Почему быстро? Чтобы номер не смогли определить. На это уходит обычно минута, а то и две — притом что разговор не прерывается.
Она будет ждать в десять тридцать…
Когда?
Ну да, я сам сказал, что еду двенадцатого на аукцион. Значит, в десять тридцать двенадцатого февраля. укцион начинается в десять, но, в конце концов, черт с ним!
Так, а где?
— Я знаю где — в Брайтоне, ведь они поехали туда, — сказал он вслух. — Кажется, я на верном пути.
Итак, в Брайтоне у Иосифа. Никаких общих знакомых по имени Иосиф у них нет. Тогда что это — ресторан? Бар?
Нет, в десять тридцать утра в Брайтоне открыты только кофейни. И вряд ли у них может быть такое название — «Иосиф». Это что-то другое. Театр? Тоже вряд ли. Памятник? Она назвала бы фамилию.
Может быть, назвала только имя в целях конспирации?
Но Джонатан бывал в Брайтоне множество раз, организовывал там аукционы, встречался с десятками коллекционеров. Они возили его по городу, показывали городские достопримечательности. Он ни разу не видел там памятника человеку, которого звали бы Иосиф.
Он нашел в библиотеке старый путеводитель по Брайтону и просмотрел его, обращая внимание на иллюстрации. Он не нашел в нем ни памятника, ни гостиницы с таким именем.
Отшвырнув путеводитель, он налил себе бокал испанского шерри и уселся в глубокое кресло.
Как же разгадать этот ребус?
Хоть бы библейский Иосиф что-нибудь подсказал…
Может быть, это какое-то святое место рядом с Брайтоном или…
И тут он вскочил, пролив шерри на брюки, и стал хихикать, расхаживая по комнате и даже пританцовывая.
Библейский Иосиф подсказал. Умная Роберта сообщила ему, что ему нужно приехать к десяти тридцати в церковь Святого Иосифа.
Он снова открыл путеводитель и стал искать в нем список церквей. Да, церковь Святого Иосифа в Брайтоне есть, ей четыре года назад исполнилось сто лет. И церковь эта — католическая.
А Роберта — итальянка и, значит, католичка.
Почему же она назначила встречу в католической церкви Святого Иосифа?
Господи… Ну конечно. Она выходит замуж!
Все-таки он уговорил ее выйти за него замуж. А она уговорила его венчаться в католической церкви.
У них начинается супружеская жизнь. Прекрасная совместная жизнь.
И очень опасная совместная жизнь.
Потому что, если за ним по-прежнему охотятся, то теперь они оба попадут в прорезь прицела.
— Ты бывал тут раньше? — спросил Герхард, разливая белое вино по бокалам.
Лобо пожал плечами:
— В семидесятые Триест был «городом плаща и кинжала» — почти как Прага. Вернее, даже больше, чем Прага. И более опасным, чем Берлин.
— Я слышал. Но тогда я был далеко отсюда.
— А мне пришлось здесь бывать раз десять.
— Вот почему ты привез меня ужинать сюда; ты все в Триесте знаешь, — улыбнулся Герхард.
— А разве не вкусно?
— Божественно! Как говорил Боккаччо, La vita può presentare doni ogni giorno (Жизнь способна приносить свои дары каждый день).
— Откуда ты так хорошо знаешь итальянский?
— Учился в Институте международных отношений в Москве. И, кстати, хорошо учился.
— Не сомневаюсь, — засмеялся Лобо. — Ты знаешь еще какой-нибудь язык? Испанский, например?
— Не скажу. А то вы вычислите мое следующее назначение.
— Такого парня, как ты, наши пасут уже лет пять.
— Неудачный комплимент, — вздохнул Герхард. — Впрочем, моя карьера скоро закончится, буду с тобой откровенен.
— Огни рампы?
— В известном смысле. Видишь ли, я женился два года назад. На художнице по имени Фридерун.
— Хорошая художница?
— На мой взгляд, она в постели много лучше, чем у мольберта… Извини за пошлость, но я влюблен в нее и ценю каждую минуту, которую провожу с ней. За исключением тех минут, которые мне приходится проводить на ее выставках. Так вот, когда у нее была в прошлом году выставка, журналисты стали расспрашивать: кто у нее муж, художник ли он, творческая ли он личность, помогает ли ей в работе. На что она сказала: «Нет, увы, нет; и потом, он часто выезжает за границу по служебным делам». Говорит, у нее вырвалось…
— Вот это номер! Не повезло тебе с женой, парень.
— Наоборот, повезло. Мне все порядком надоело. Я в этом бизнесе четырнадцать лет. Пора менять. Уйду работать в турагентство. Или агентом по маркетингу к своей жене… Ну что — к делу?
— Подожди, закажу кофе.
— Побыстрее — ресторан закрывается.
Выпив кофе, они отправились к морю. Найдя скамейку на безлюдной набережной, они закурили: Герхард — свою длинную сигарету, а Лобо — сигару.
— Вообще я курю мало, — извиняющимся тоном сказал Лобо, — но сейчас самое время затянуться… Так вот, хочу предложить тебе сделку. Ты выручаешь меня из беды, я делаю для твоей конторы что-то полезное. Без обязательств, сделка носит единовременный характер.
— Звучит заманчиво. Не спрашиваю, что тебе надо; раз ты обратился ко мне, ты знаешь, что твою просьбу я выполнить смогу. А что ты можешь сделать для меня?
Лобо ненадолго задумался.
— Контакты и биографии всех членов «Три-Альфа». И пяток агентов, которые с ней сотрудничают.
