В эту минуту он хотел провалиться. И никаких разговоров не вести: ни серьезных, ни несерьезных. А она ему кричала:
– Димка, ты как дохлый лев. Ты меня слышишь? Ответь хоть что-то.
А он не хотел подкидывать дровишки в топку выяснения отношений. От так и говорил. Отмалчивался. Уходил в другую комнату. Чтобы продолжать молчать.
– Лебедев, с тобой и поссориться невозможно.
А он считал, что выяснением отношений можно только их окончательно испортить.
И Лада стала сходить с ума… Во время секса пыталась делать какие-то упражнения. Постоянно задерживала дыхание и втягивала анус. Сбивала с толку его и себя. И секс окончательно расстроился.
А когда все перепробовала: лунные планы на желтой бумаге, нацарапанные ручкой с драконьей кровью, любовные коллажи и медитацию, написала письмо Богу. И отправила по адресу: «God. Jerusalem. Israel». Она очень надеялась, что почтальон вложит письмо в одну из трещин между камнями храмовой стены. Оно там погреется, а потом похоронится на Масленичной горе. И дойдет до адресата. Жаль только, что не было марки с кошерным клеем.
Со временем стали происходить события, от которых он становился сам не свой. Курил на балконе и так сильно сжимал перила, что еще чуть-чуть и белые косточки прорвут кожу и вылезут наружу. Вылезут его проксимальные фаланги. Он тянул в себя дым, и глаза становились узкими, словно у верблюда, который не хотел смотреть на Хамсин. Он набрасывал куртку и вылетал за дверь.
– Ты куда?
– Лад, мне очень нужно. Я скоро.
