- Я догадывался об этом, отец, и давно хотел поговорить с вами. Ждал, когда вы начнёте первый.
- Видите, Убайдулла, какой у меня чуткий и послушный сын, - грустно улыбнулся ибн Ямин.
- Отец, - горячо заговорил Хамза, - я никогда не позволю, чтобы из-за меня в вашу жизнь на старости лет вмешивался этот паук Миян Кудрат и выживший из ума Камол-кази!
- Чем нуждаться в справедливом кази, лучше самому себе быть судьёй, - сказал Завки.
- Вы правы, учитель, - согласился Хамза. - Мы сами должны найти выход и оставить в дураках всю эту свору.
- Не знаю, сынок, не знаю, - покачал головой ибн Ямин. - Это очень хитрые люди.
- Если я на время уйду из дому, то дом и двор ваш от этого не опустеют... Но зато хазрат поостынет в своём гневе, а к вам вернётся ваше прежнее положение среди народа, больные снова начнут посещать вас, будут приходить родственники... Вы только не думайте, что я на самом деле хочу уйти из дома. Надеюсь, вы понимаете это.
- В словах Хамзы есть большая доля истины, - поддержал ученика Завки.
- Я уже много думал обо всём этом, - сказал Хамза, - и не один думал. Одному разобраться трудно.
- Кто же помогал тебе думать, сынок?
- Дядя вашей невестки. Он относится к нашим семейным делам, как к своим собственным. Он же наш родственник...
- Степан Петрович - человек мудрый, - кивнул Завки, - потому что живёт трудом своих рук. К его советам нельзя не прислушиваться.
- Что же посоветовал тебе дядя моей невестки? - спросил ибн Ямин.
- Он считает, что я должен совершить паломничество в Мекку, - сказал Хамза.
- В Мекку?! - обрадовался лекарь Хаким. - Наш русский родственник хочет, чтобы ты увидел могилу Магомеда? Но ведь он же, насколько я понял, человек совсем не религиозный...
- Почему? - возразил Хамза. - Степан соблюдает посты, на православную пасху всегда поминает родителей.
- Это чужая религия...
- Атаджан, дорогой отец... Я не хочу вас ни в чем убеждать, но каждая религия, как бы она ни называлась, призывает человека верить в хорошее. И в этом все религии сходятся... Что вы думаете об этом, учитель?
- Я прежде всего думаю вот о чём... Хотелось ли вам когда-нибудь раньше совершить паломничество в Мекку?
- Конечно, хотелось. Как каждому мусульманину...
- В Мекку, Хамза, нужно идти, отвечая только очень сильному религиозному чувству. Иначе вы будете наказаны. Мекка - это самое святое, что есть у мусульманина.
Хамза опустил голову. Долго думал о чём-то. Потом твердо взглянул на Завки.
- Я вас понял, учитель. Спасибо.
- Когда Хамза был совсем маленький, - радостно улыбался ибн Ямин, - он совершил вместе со мной паломничество в Шахимардан и получил благословение святого Али...
- Кстати, из рук того же Мияна Кудрата, - усмехнулся Хамза. - А теперь он требует моего изгнания... Как всё быстро меняется вокруг нас! Даже при жизни одного человека мир успевает перевернуться...
- Сынок, если ты побываешь в Мекке, - вытер ибн Ямин набежавшую слезу, - счастливее твоего отца не будет человека на свете.
- Но для этого, ата, вы должны выполнить одно условие.
- Какое же?
- Вы должны проклясть меня...
- Что?! - изменился в лице ибн Ямин. - Что ты сказал?!
- Вы должны будете проклясть меня, отец...
- Хватит! Перестань! Я и так из-за тебя хлебнул в жизни горя... Где ты видел мусульманина, который мог бы выгнать из дома невинного сына?
- Хош, успокойтесь, атаджан... Ложитесь на одеяло. Вот вам ещё одна подушка... Отдохните. Не надо нервничать и изводить себя. Давайте соберёмся с мыслями, подумаем вместе. Вы же сами всегда говорили мне, что в минуты гнева разум отказывается служить нам...
Ибн Ямин успокоился. Хамза сел рядом с ним, а Убайдулла Завки отметил про себя, что за то время, пока они не виделись, его ученик сильно изменился - стал сдержанным, проницательным, обходительным. Это был уже совсем не тот человек, который в зале военного собрания в присутствии полицмейстера Медынского обличал малопочтенного дельца от журналистики Каримбая.
- Отец, - спросил Хамза, - вы любите моего сына и своего внука Гияса?
- О, Гияс! - Старик прослезился. - Гиясджан, верблюжонок мой!... Как он похож на тебя в детстве...
- А дочь свою, Ачахон, любите?
- Кто же не любит своих детей?
- Тогда почему же вы не хотите избавить их от бед, которые могут обрушиться на них? Ведь это же в ваших руках... Все мы смертны, ата, придёт время - аллах призовёт вас, и вы тоже, увы, отдав свою душу всевышнему, избавитесь от всех земных мук... Но после этого все мучения, упрёки, несчастья, унижения и оскорбления обрушатся на голову вашего внука Гияса, а ваш будущий зять, муж Ачахон, будет жить с дочерью человека, проклятого, "лишённого веры", "отверженного" и тоже будет растить "отпрысков шайтана"... Будут ли их приглашать, ваших внуков, на свадьбы и торжества, будут ли допускать в мечети, брать у них дочерей и отдавать им своих? Нет, ничего этого не будет, если стервятники Мияна Кудрата обрушат на вас свои проклятия...