Никто не знает, откуда ведьмаки берутся. Не помнят они своего прошлого, да и вспоминать не хотят. Движет ими только голод, который удовлетворить можно лишь нечисть убивая. И пусть похожи они на людей, да не люди вовсе. Хантер - ведьмак с человечьим глазом, и поэтому не принадлежит ни одному из миров. Голод гонит его нечисть убивать, а чувства людские - спасти всеми забытую деревушку от проклятья. Но добро бывает наказуемо, и снятие проклятия оборачивается проблемами, среди которых болтливый волк и злобный маг самые меньшие. Ещё и пророчество об обещанном ребёнке, в которое Хан не верит. Правда пророчества имеют свойства сбываться вне зависимости от того верят в них, или нет.
Старая повозка, скрипя колесами, катила через лес. Копыта лошади с глухим стуком ударялись о плотную землю, расслабляя, навевая дрему и вытесняя лишние мысли. Хотя у Хана и мыслей то особых не было – как говорил один знакомый торговец тканями:
«Если думать много, то жить будет некогда. А если слишком много – то и незачем».
Хан прикрыл глаза. Точнее, один, правый глаз – левый и без того был спрятан под черной повязкой, что сливалась с прядями давно не мытых волос.
Повозку подбросило на кочке, и Хан поморщился. Он привык передвигаться верхом, но сейчас особого выбора у него не было – старую лошадь он потерял на болотах еще в последнюю свою вылазку. Дура сама удила оборвала, да в чащобу сбежала, где ее шишиги и оприходовали. Хан тогда только кости ее нашел и седло, а новым животным обзавестись еще не успел.
Ничего, как только он здесь закончит, у него будет время и на лошадь, и на баню.
Чуткий слух Хана уловил звуки деревни среди шорохов леса прежде, чем она показалась в поле зрения. Странно, местные жаловались на одолевавшую их нечисть, но его чувство голода молчало. Нет, где-то в чащобе, среди кустов рябины прятался лешак, да болотник пел свои песни куликам несколькими милями севернее, но если они кому и угрожали, так лишь одиноким путникам, а не целой деревне.
Ладно, он разберется – за этим и прибыл.
– Тпру-у-у-у-у-у, – зычно крикнул возница, и телега остановилась.
Хан бесшумно соскользнул с деревянного края и растворился в опустившихся сумерках прежде, чем кто-то смог его заметить – он не любил привлекать к себе внимание.
Дом старосты Хан нашел сразу – крепкий, построенный, что называется «на совесть», он немного возвышался среди остальных. Поднялся на крыльцо, постучал. За дверью послышался скрип половиц, и спустя пару секунд она открылась.
На пороге стоял мужичок, лет тридцати пяти, плотный, как соломенный тюк, невысокий, но широкий в плечах.
– Чего тебе? Не видел тебя в деревне прежде. Кто таков будешь, зачем к нам пожаловал? – смерил он Хана недовольным взглядом.
В доме за его спиной горели свечи, аппетитно пахло мясной похлебкой. Кажется, Хан отвлек его от ужина.
– Староста? – спросил он, уже зная ответ.
Видно было, что мужчина привык командовать, привык, чтобы к его мнению прислушивались, и покой зазря не нарушали.
– Ну да, а…
– Хм. Я ведьмак. Дошли слухи, у вас тут нечисть завелась.
– Не похож ты на ведьмака, – мужчина подозрительно сощурился. – Я, конечно, ни одного еще не встречал, но говорят, они совсем не так выглядят.
Хан молча приподнял свою повязку, открывая левый, полностью черный, лишенный зрачка и радужки глаз, а после обнажил зубы, острые на концах, точно у акулы. Он специально не стачивал их уже неделю – знал, пригодится.
Мужичок отшатнулся, его рука дернулась совершить обережный жест, но он смог взять себя в руки – все же был старостой, а не простым пахотным.
– Верю. Что ж, проходи, – мужчина отошел, пропуская нежданного гостя и все же, не удержавшись, скрутил за спиной фигу.
Хан поморщился.
Этот жест неплохо действовал на низшую нечисть, очень слабо на высшую, и почти никак на ведьмаков, разве что, раздражал их. Но на иное он и не рассчитывал – люди боялись нечисть любую, неважно, убивала она их, как стригойи, помогала, как домовые, или защищала, как ведьмаки.
– Как к тебе обращаться то? – спросил староста. – Я слышал, у вас нет имен, ведь вы не помните своего прошлого.
– Хантер. Можно просто Хан, – кивнул ведьмак, не углубляясь в рассуждения. – Так что у вас за напасть случилась?
– Свое имя я тебе не скажу, это извиняй. Нечисти даже блаженные не представляются. А случилась у нас беда, – начал рассказ мужичок, – жуть рядом завелась. Уж не знаю какая, но подростков наших ворует. Мы с ними давно соседи, мне про них еще прошлый староста рассказывал. Однако раньше все терпимо было. Раз в десяток лет уводили кого, и снова тишина. Потом чаще начали, а сейчас и вовсе распоясались – почти все молодое поколение забрали. Женщины теперь беременеть боятся, матери от своих детей не отходят. А ведьмаки так к нам и не пришли ни разу. Хотя, говорят, где нечисть, там и вы.
– Хм.Разберемся. Где их видели?
Говорил Хан уверенно, но дело было странным. Нечисть здесь живет так давно, ворует детей, и рядом до сих пор не появился ни один ведьмак? Да, ведьмаков мало, всегда было мало, но и этого хватало.
И сам он никого не чувствовал, и уже одно это казалось подозрительным. Его голод, конечно, не столь силен, как у прочих, полноценных ведьмаков, но чтоб настолько… нет, никогда прежде такого не бывало. Хоть что-то, да должно проскочить!
Но не проскакивало.
– В лесу, в чаще, севернее деревни. Иногда они выходят на опушку, но не слишком часто. В основном ночью появляются, но и днем бывают. Скот их боится, да и люди тоже, – передернув плечами, объяснил староста.
– А как выглядят? – ведьмак нахмурился.
