Отпустив его, я рванулся в сторону, одновременно правой рукой выхватывая нож. Здесь двое стояли достаточно близко. Левой рукой я схватил ближайшего за руку, рванул к себе, а потом полоснул ножом по горлу, отчего во все стороны брызнула кровь. А потом вогнал клинок в шею второму по самую рукоять.
Выхватил пистолет из ладони того, которого по-прежнему держал, вскинул, прицелился в правого и нажал на спуск. Звук выстрела еще не успел смолкнуть, а я уже пальнул во второго. Попал ему точно в голову, отчего содержимое чего черепной коробки вынесло на ближайшую стену.
Ну что ж. Четыре трупа, пятый в отключке, все помещение в крови и мозгах. А я в общем-то тоже, не везет мне в этом плане. Опять отмываться придется. Привык я убивать вот так вот, некрасиво. Но оно даже правильно, вид умирающих жутким образом своих, деморализует. На это и рассчет.
— Ну что ж, ты хорош, — проговорила Маман. — Лучше многих. И показал, что крови не боишься. Хватай этого и потащили вниз. А ты, Рика, останься тут и проследи, чтобы все вычистили. Всем клиентам продление на час за счет заведения, здание закрыть и новых не пускать. И чистильщиков позовите, надо трупы прибрать.
Я наклонился, выдернул нож из шеи бандита, вытер лезвие об его одежду и спрятал в ножны. Потом похлопал того, что был в сознании, вытащил у него из кармана обычную выкидуху, из плечевой кобуры пистолет и небольшой револьвер с лодыжки. Все это побросал на землю, после чего забросил тело на плечо и пошел следом за Маман.
Снова пришлось спускаться в подвал. Помещение, в которое она отвела меня, как две капли воды походило на допросные, которые я видел на базах «Клинков»: такая же плитка повсюду, стоки в полу и самое разное оборудование, развешанное по стенам и разложенное повсюду. Впрочем, допросные наверняка везде одинаковые.
В центре стояло кресло с ремнями, оно было прикручено к полу. Я посадил на него бандита, после чего принялся связывать. Дело было привычное, нам нередко приходилось похищать высокопоставленных командиров, вывозить их на свои базы, и там держать в импровизированных тюрьмах. Ну и допрашивать, естественно тоже.
Черт. Никто из жителей Новой Москвы не хотел бы знать, что мы делали с этими бедолагами.
— Давай, приводи его в себя, — сказала Маман, сделала шаг к нему и вставила что-то в разъем на шее. Какой-то чип. — Нам нужно знать, где они держат нашу Гамми.
— Сперва расскажи мне, в чем дело, — сказал я. — Очевидно, вы ввязали меня в какое-то дерьмо. Эти уроды из какой-то банды, иначе не стали бы переходить вам дорогу. Не просто малолетняя шпана.
— Да, — кивнула она. — Они из «Дробовиков», есть такая банда в Боевой Зоне. Ты сам знаешь, серьезных парней там не бывает, они все в Квартале.
Естественно, я об этом не знал, но звучало это как лукавство. Сомневаюсь, что действительно слабая банда смогла бы отбить и удержать хоть какую-то территорию. Значит, это не так. Но возражать не буду.
— Они занимаются мелочью: рэкетируют бизнесы, похищают людей за выкуп, грабят, естественно. Прозвали их так, потому что они предпочитают дробовики. Ну, знаешь, прикол у них такой, и их лидер придумал себе отличительный знак.
— Понял, — прервал я ее. — А у вас с ними какие терки?
— Они похитили одну из наших девочек, Гамми. И теперь требуют выкуп, в противном случае ее угрожают убить. На самом деле, ее так и так убьют, сам же понимаешь, возвращать заложников — глупо. Лишние следы. И мы должны что-то сделать.
— Понял, — кивнул я. — И мы должны узнать, где ее держат?
— Точно, — подтвердила она. — Так что давай допросим ублюдка.
— Допрашивать буду я, — ответил я. — У меня в таких делах опыта больше.
Я наклонился, подхватил его за голову, а потом резко вдавил кончиком большого пальца точку у него под носом. Это вызывает резкую боль, которая приводит в себя гораздо лучше, чем простое похлопывание по щекам.
Парень вскрикнул, огляделся, посмотрел на меня, и его глаза расширились от страха. Ну а чего удивительного-то, я же весь в крови его дружков.
— Эй, вы чего творите? — воскликнул он. — Отпустите меня! Вы хоть знаете, что сделают наши парни, если узнают, что вы такое устроили?
Намекает на резню. Тем не менее, ему страшно, очень страшно. Это видно.
— Как зовут?
— Гриль! Меня зовут Гриль! — его глаза бешено бегали из стороны в сторону. — Ну, парень, если ты знаешь хоть кого-нибудь на улице, то должен быть в курсе, кто я такой!
