Мне требуется две попытки зажечь зажигалку в руке, а затем я подношу ее к ароматической свече за ароматической свечой, ставя их на мои полки, комод, ночной столик. Достаю из холодильника пакет с лепестками красных роз и, чувствуя себя идиотом, рассыпая их по всей комнате и по своему темно-зеленому одеялу. Достаю из пластиковой сумки прозрачную красную ткань и накрываю настольную лампу. А потом оглядываю комнату и делаю глубокий вдох.
Это так чертовски банально. Это самое глупое, идиотское, тупое дерьмо, которое я когда-либо делал.
Лучше бы Кит понравилось.
Когда открываю дверь и зову ее, она делает именно то, что я и ожидал: осматривает все и хихикает, и этот звук делает все мое смущение стоящим того.
— Серьезно? — говорит она, а я улыбаюсь, как влюбленный подросток, каким должен был быть для нее шесть лет назад.
— Это то, что я должен был сделать для тебя в первый раз.
Смущенная улыбка Кит выдает ее — ей это нравится, как я и предполагал.
— Ты такой банальный.
— Это твоя вина.
— Никакой музыки?
Я нажимаю кнопку на пульте управления стереосистемой, и из динамиков льется Brand New. Она разражается смехом.
— Это не совсем Марвин Гэй, Шон.
— Я знаю, но они твои любимые.
Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, а пальцы вплетаются мне в волосы.
— Нет. — Кит приподнимается на цыпочки и нежно целует меня. — Ты мой любимый.
— И ты называешь меня банальным? — упрекаю я ее, а она смеется и хлопает меня по плечу за секунду до того, как я бросаю ее на свою кровать с лепестками роз.
Кит хихикает, пока я не забираюсь на нее, а потом перестает смеяться, я перестаю улыбаться и целую ее — целую так, как не смог бы шесть лет назад, даже если бы захотел. Потому что тогда я не понимал, что она была моей второй половинкой. Тогда я и не подозревал, что у меня вообще есть половинка.
Теперь я это знаю.
