Ни слова от Алекса. Я в самом деле умираю. Я не могу дышать. А глупая Бет-Энн прокралась в сердце Карла Рэя. Они снова вместе. Счастливчики. Я по-настоящему рада. Честное слово.
Кристи позвонила сегодня, чтобы сказать, что у меня есть ещё всего один шанс приехать на пижамную вечеринку «КУДа».
– Подумаешь! – сказала я.
Она рассердилась и бросила трубку.
Я становлюсь гадкой.
Сегодня флорист доставил ещё одну розу от Посейдона!
Когда я получила розу и открытку, я попыталась позвонить Алексу, но его мать сказала, что он работает. Поэтому я сказала:
– Пожалуйста, передайте ему, что звонила Афина.
– Я думала, что это Мэри Лу, – ответила она.
– Верно, она, – сказала я.
– Тогда я скажу Алексу, что ему звонила ты.
– Нет-нет. Прошу вас, скажите ему, что звонила Афина.
– Разве это не Мэри Лу?
Ооооо!
Алекс позвонил, когда вернулся домой.
– Моя мать сказала, что ты звонила, но в голове у тебя путаница и ты даже не знаешь своего имени, – сказал он.
Ха.
Я поблагодарила его за розу и открытку. Затем сделала глубокий вдох и спросила его, почему он не поцеловал меня той ночью. И знаете, что он сказал? Он сказал, что забыл! Он забыл?
Это надо же!
Что ж. Какой странный вечер.
Точно не знаю, как так получилось, но мы с Алексом сегодня вечером гуляли вместе с Бет-Энн и Карлом Рэем. Играли в мини-гольф.
Это был вечер с тремя поцелуями.
Вздооох.
– У тебя всё в порядке, Мэри Лу? – спросил Карл Рэй, когда мы с ним вернулись домой.
Хмм.
Больше не могу писать. Эй, Муза? Куда ты подевалась?
Сегодня мы с Алексом разобрали его удочки и всё такое и навели порядок в гараже. Вам это не очень интересно, просто вы никогда не видели их гараж! Там полно всяких удивительных вещей: старые деревянные лыжи, ходули, плюшевый мишка ростом около пяти футов, картонный дом-игла, два манекена (мужчина и мужчина), коробка с париками, искусственная пальма, парашют, картина в раме с портретом сурка, коллекция угрей на подставках, туба и ещё куча всего.
Из дома Алекса мы позвонили Карлу Рэю, чтобы узнать, не хотят ли они с Бет-Энн снова прогуляться с нами за компанию, но Карл Рэй ответил, что ему нужно поговорить с Бет-Энн, и он считает, что лучше сделать это без свидетелей!
Мы с Алексом пытались угадать, в чём тут дело. У нас возникло две идеи: или Карл Рэй попросит её выйти за него замуж (вряд ли), или же Карл Рэй собирается расстаться с ней (с чего бы?).
Карла Рэя всё ещё нет дома, поэтому я не знаю, в чём было дело. Я оставила на его комоде записку со словами: «Карл Рэй, с тобой всё о’кей? П. С. Это
Случилось самое худшее, что только может случиться. Карл Рэй попал в больницу.
Нам позвонили в три часа утра. Он был у Бет-Энн, затем завернул на кладбище, после чего поехал домой, слетел с дороги в кювет, и его машина перевернулась.
Знаете, что я подумала, когда нам позвонили из больницы? Я подумала: «Ну, всё!» Мне становится жутко от одной только мысли, что всё может закончиться именно так.
Карл Рэй без сознания. У него сломаны две ноги, одна рука и несколько ребер.
Весь день мы провели в больнице. Медсёстры разрешили зайти в палату только маме и папе. Да, плохи дела. Папа послал телеграмму тёте Радин. У меня нет желания писать дальше.
Надеюсь, с Карлом Рэем всё будет в порядке.
Умоляю вас, боги, пусть с Карлом Рэем всё будет в порядке. Он по-прежнему без сознания. Пожалуйста, не обрывайте его жизнь.
Тётя Радин, дядя Карл Джо, все их дети, миссис Фурц и её дети, все мы побывали сегодня в больнице. Все молятся как сумасшедшие, чтобы Карл Рэй очнулся.
Сегодня я смогла на пять минут зайти и взглянуть на него. На него невозможно смотреть без слёз: он выглядит таким жалким, таким бледным и измученным, весь в синяках. Его ноги и одна рука в гипсе, и ещё из него торчат всевозможные трубки. Я разговаривала с ним так, как будто он мог меня слышать.
– Карл Рэй, – сказала я, – ты должен проснуться, потому что всем нам нужно, чтобы ты проснулся. У меня такое чувство, Карл Рэй, что у многих из нас есть что-то такое, что мы хотим сказать тебе.
И тогда сказала ему то, что должна была сказать. Я извинилась за все гадости, какие только я говорила или сделала ему. Я сказала ему, что с ним всё будет в порядке.
Затем, выйдя в коридор, я всё время думала о том, как Карл Рэй иногда улыбается от уха до уха, и обо всех подарках, которые он купил для нас, и как Карл Рэй спросил недавно: «Мэри Лу, с тобой всё в порядке?»
А ещё я думала о записке, которую я оставила на его комоде, записке, которую он даже не видел.
У Карла Рэя всё плохо. Он так и не проснулся, и сегодня врачи сказали тёте Радин и дяде Карлу Джо, что, возможно, он не проснётся никогда. Как такое могло случиться? Я не могу писать об этом.
Дядя Карл Джо сидит у постели Карла Рэя весь день и всю ночь.
