Хаос и симметрия полностью

Примеры невнимания современных (нынешних?) авторов к нулевым и десятым можно множить до бесконечности. Маргарита Хемлин, Андрей Иванов, Владимир Шаров, Сергей Шаргунов, Илья Бояшов, Гузель Яхина отправили своих персонажей либо в историческое прошлое (давнее и недавнее), либо в условный мир, либо в экзотические широты, лишь бы прочь от нынешних десятых.

И все же писатель – так уж он устроен, – говоря о чем угодно, всегда говорит только о себе и только о своем времени. И перечисленные авторы – никакое не исключение. Но парадокс заключается в том, что говорят они о своем времени, но не используют знаки этого времени, а берут их из других эпох. Выходит, современность не генерирует собственных сюжетов и собственных проблемообразующих знаков?

Выходит, что так. Но Герман Садулаев как будто всегда был опровержением этого тезиса. Даже когда писал о ленинградской блокаде (“Блокада”), или о гражданской войне в Испании (“Оставайтесь на батареях!”), или о Великой Отечественной войне (“Partyzany & Полицаи”). Широкой публике – а она часто далека от литературных дел – он известен главным образом как острый публицист. Причем принадлежит он к числу не только тех, кто пишет и рассуждает о современности, наблюдая за ней из интернета, а тех, кто ее создает. Он откликается на все сколь-либо значимые события, он принимает участие во всех спорах и дискуссиях, касающихся политических и экономических проблем России. Юрист по образованию, выпускник СПбГУ, Садулаев обладает удивительным умением прочитывать события современности, видеть в них проявление скрытых, сложных механизмов, заложенных в истории и культуре. При этом всякий раз его оценки, порой противоречивые, обнаруживают определенный идеологический вектор – левое, социалистическое мировидение, в последние годы, правда, несколько смягченное восточными вероучениями.

Герман Садулаев дебютировал традиционно, как и большинство современных российских писателей, публикациями в толстых журналах. Уже в них была четко обозначена его эстетическая позиция социального писателя, последовательного реалиста, тяготеющего к жанру политической или философской притчи. Социальный анализ в качестве основной линии текста, желание представить общество главным действующим лицом очевидны в его первой книге с эпатирующим названием “Радио FUCK” (2006). Однако известность к нему пришла благодаря второй книге “Я – чеченец” (2006), где поиски новой формы удачно сочетаются с идеологическим напряжением. В этом смысле следующая книга “Пурга” (2008) кажется несколько инерционной – автобиографический мемуар, в который уложена анархо-коммунистическая идея, многим показался образцом романа-тезы, где собственно художественное безоговорочно подчиняется идеологии и служит его механической, хотя и привлекательной оберткой. Однако “Пурга” была, несомненно, этапным текстом: здесь подспудно впервые и, возможно, более отчетливо, нежели в “Радио FUCK”, себя обозначило игровое начало. Идеология сделалась предметом эстетического вопрошания. Сюжетные линии начали проверять действенность тех или иных философских и политических идей.

Последовавшие за “Пургой” романы “Таблетка” (2008) и “AD” (2009) реализовали эту игровую тенденцию в гораздо большей степени. Здесь Садулаев обратился к относительно молодой традиции “офисной прозы” и выступил во многом как наследник Уэльбека и Паланика. Офисный невроз, разрыв между дисциплинарными предписаниями работы и бессознательными импульсами людей оказывается конфликтом, рассматриваемым в контексте развития мировых цивилизаций. Марксизм и социальность здесь каким-то парадоксальным образом срастаются с мистикой, а современная поэтика в духе Паланика и Уэльбека – со стилизованными под старинную хронику фрагментами.

Роман “Шалинский рейд” (2010), так же как и все предыдущие книги Садулаева, сверхсоциален, однако в нем наиболее отчетливо проявляет себя традиция европейской психологической прозы. Но, так или иначе, Садулаев неизменно демонстрирует стремление быть политически актуальным, рассуждать на страницах своих художественных текстов о современности.

Однако в своем самом последнем романе “Иван Ауслендер” (2017) Герман Садулаев как бы демонстративно отказывается быть актуальным. Главный персонаж Иван Ауслендер, преподаватель восточного факультета, начинает принимать участие в общественной жизни. Он выступает на митингах, встречается с оппозиционерами и видит в этом свое гражданское и человеческое предназначение, высокую правду жизни. Но потом он теряет интерес к происходящим вокруг политическим турбуленциям, жизненным страстям и отступает в собственный внутренний мир, который, в отличие от мира внешнего, имеющего пределы, видится ему безграничным.