– О, простите меня, мистыр О-ля-ля, – пробурчал он, потом повернулся и взял с полки стеклянную бутылку. – Хотите пахучего француського
Чашек вздохнул. Иногда он очень жалел, что единственная лавка с подарками во всём городе принадлежит Шквару.
– А как насчёт этого? – спросил Кружек.
Он стоял в углу магазина, разглядывая полку, уставленную игрушечными самолётиками. Там были планеры из берёзовой коры, и заводные бипланы, и даже самолёт, который заправляют настоящим бензином. Кружек увлекался самолётами, сколько себя помнил.
– Ой, Кружек, да зачем Старине Чайнику какая-то дурацкая игрушка? – ответил Чашек. – Ему нужно что-нибудь типа…
И тут он увидел идеальный подарок – на витрине прямо под кассовым аппаратом. Карманные часы – блестящие золотые часы на сверкающей цепочке.
– Вот! Вот что нам надо… Боже мой, смотри, сколько времени уже!
Большая стрелка карманных часов показывала на одиннадцать. Это значило, что звонок для опоздавших прозвенит через пять минут.
– Пойдём, Кружек, – сказал Чашек. – Вернёмся после школы.
Они выбежали в дверь.
– Мы закрываемся в четыре ноль-ноль, – крикнул им вслед Шквар. – Не опаздывайте!
– Не опоздаем! – крикнул в ответ Чашек.
Спеша в школу, они увидели, что на главной площади собралась большая толпа зевак. Чашек не видел, на что они смотрят, – видел только, что все очень волнуются. А ещё он увидел, как над головами поднимается огромный разноцветный шатёр. Такой красивый! Он замер, уставившись на него.
– Пойдём, дурачок, – сказал Кружек, схватил Чашека за воротник и потащил его дальше.
Огромное облако пыли поднималось за спиной братьев, когда они бежали по старой школьной дороге. То, как вы понимаете, был не просто обычный бег, а такой, от которого почтовые ящики крутятся на месте, словно флюгеры, а с кур, имевших неосторожность подойти слишком близко, слетают перья. Не стоит и говорить, что почта в этот день пришла кому и как попало, а группа почтенных несушек, вышедших на утреннюю прогулку, попала в весьма неловкое положение, но тут уже ничего не попишешь. Чашек и Кружек просто не могли опоздать. В этот день – точно нет. Иначе разразится катастрофа.
К сожалению, всё же нашлась одна вещь, которая двигалась ещё быстрее них, – часы на фасаде школы. То были самые пакостные часы на всех островах – никогда не помогали, когда тебе это очень нужно, никогда не давали взаймы несколько секунд, которые ты мог бы вернуть завтра или в свободное время. Нет, часы были из тех, что с утра шли слишком быстро, а потом, весь оставшийся день, абсолютно никуда не спешили. Но хуже всего – то, что у часов явно было что-то личное к Чашеку. Он был в этом совершенно уверен.
– Почти добежали! – крикнул Чашек, хрипя, словно чайник, в котором почти не осталось воды.
Он пытался просто подбодрить себя и брата (Чашек умел находить что-то хорошее в любой ситуации, даже когда ничего хорошего там и близко не было), но так уж вышло, что он оказался прав. Школа была буквально за углом. Если они и добегут, то буквально в последнюю секунду, но если ветер подует им в спину, и им чуть-чуть повезёт, то они действительно могут успеть. Чашек уже представлял, как они с Кружеком заходят в школу вместе с остальными ребятами, и их, как обычно, приветствует Рик, коврик для вытирания ног.
«Доброе утро, ай! Добро пожаловать в школу,
Ничто так не поднимало настроения с утра, как весёлые крики Рика из-под ног, и Чашек твёрдо намеревался их услышать. Он махнул рукой Кружеку, чтобы тот тоже поспешил. Стиснув зубы, они изо всех сил размахивали руками, и тут…
На дороге их ждала вилка. Нет, не
– Божечки, это же директор! Прячься! Прячься! – воскликнул Чашек.
Они тут же юркнули в кусты – совершенно машинально; им немедля захотелось спрятаться, едва они завидели напыщенную вилку, стоявшую между ними и школой. Все знали, насколько строго Сильверворт следит за тем, чтобы учащиеся приходили вовремя.
– Пунктуальность – залог успеваемости, – сказал он, проводя группу учеников через широкую входную дверь. – Можете меня цитировать.
