— Нет. Он был слишком занят. — Лорел взвивается и становится еще тревожнее. — Не беспокойся, моя психика достаточно покалечена, чтобы эта картина не вызвала в ней сильных изменений.
— Не говори так, дурачина малолетняя. — его ладонь слегка хлопает меня по уху и тут же прижимается к нему, словно бы успокаивая. Меня слегка потряхивает. Но близость Лорела дает возможность успокоится. — Ты запомнил его?
— Нет. Только глаза. Желтые глаза. — как у дикого зверя. У волков такие глаза. Но не у людей. Я хочу, чтобы ладонь Лорела осталась на моем левом ухе, но Грехем себе этого не позволяет.
— И ты хотел такое от меня скрыть? — голос не звучит укоризненно. Скорее, испуганно. Но я списываю это на то, что Лорел боится за мою жизнь. Так и приятнее, и никакой паранойи. — Как хорошо, что у тебя быстрые ноги.
Прежде чем я успеваю еще что-нибудь вякнуть, Лорел обнимает меня. Его объятия теплые, даже горячие. Я утыкаюсь носом в изгиб его шеи и шумно втягиваю жаркий воздух, пахнущий его одеколоном. Лорел дрожит, я тоже. Глаза и кровь — вот все, что снова и снова встает у меня перед внутренним взором, заполняя реальность алым. Я так и не смог спастись от этого видения, даже поделившись им с тем, кто мог забрать мой страх.
— У меня все кроссовки в крови. Мне надо их помыть. — но вопреки своим словам я вцепляюсь в рубашку Лорела лишь сильнее. Не позволяю ему отстраниться и крепко держусь за него, как за последний очаг моего здравомыслия. Похоже, сегодня я все же не усну.
— Не волнуйся. Я все сделаю. — Лорел ласково гладит меня по волосам и ненавязчиво обнимает. По-отечески, без того подтекста, что вкладываю в эти объятия я. Это больно, но лишь слегка. — Будет лучше, если ты позвонишь и расскажешь все своим друзьям, чтобы не шлялись ночами где попало.
— Это будет трудно сделать. — учитывая, что каждый из них почти бездомный.
— И все же.
Но что бы мы не говорили, наши объятия не прекращаются. Я в светлой комнате, в объятиях Лорела, не один. Но образ подворотни раз за разом снова перед глазами. Мучит и мучит, как мигрень. Стоит дернуться и сразу больно. Так и тут. Но я не плачу. Боюсь, но не плачу и не кричу, как делали бы это многие мои сверстники. Как делал бы я, если бы мог позволить себе эту слабость еще раз. Часть страха я все же потерял. Хорошо, что не большую.
— Я понимаю, что ты в шоке, но давай-ка ты сейчас пойдешь помоешься. — Лорел шепчет мне на ухо, и от его жаркого шепота пробирает дрожь. Увы, страха. Бархатистый голос существа из подворотни преследует меня даже в голосе любимого Лорела. — Я купил новый гель для душа, твой любимый, персиковый. И шоколадное печенье. Помоешься и вместе посмотрим фильм. Я буду рядом, в любой момент времени.
— Спасибо. Спасибо, что ты рядом. — он мой яд и мое спасение. Он убережет меня от страха и однажды убьет любовью. Когда он скажет мне «нет» на мое признание, я умру. Но сейчас он вытащит меня из кошмара, в котором желтые глаза сверкают в полумраке подворотни, а переливчатый голос считает до пяти до моей смерти.
— Ничего не бойся. Я рядом с тобой. И никому не позволю причинить тебе боль. — это звучало так… По-отечески. Снова. Гарольд никогда не сказал бы мне так. И теперь я уже не знал, как лучше. — Я ничего и никому не скажу. Но если ты попросишь, мы вместе пойдем в полицию и ты все расскажешь.
Я слабо киваю. Лорел хлопает меня по спине несильно, а затем отстраняется. Его тепло покидает меня, и я пытаюсь было зацепиться за него. Но вовремя отдергиваю себя и позволяю Лорелу отодвинуться и подняться на ноги.
На негнущихся ногах я и сам поднимаюсь со стула.
— Я пока… Позвоню своим. — я не хочу, чтобы меня вели в полицию. Но и оставить Гейла и ребят в неведении не могу. Все, как сказал Грехем.
— Хорошо. А я пока подготовлю тебе ванну. — не улыбайся мне так. Не сейчас, когда мои ноги с трудом двигаются, а я сам чувствую себя трусливейшим животным на свете.
Я только киваю. Подхватываю свой рюкзак и удаляюсь в комнату, натыкаясь на стены. Зайдя в ставшую родной каморку, я кидаю рюкзак под стол, а сам усаживаюсь на пол рядом с ним. Даже до стула добраться мне сил не хватает. Рюкзак открыть тяжело — пальцы не слушаются. Молния поддается только после третьего рывка. Телефон я достаю с трудом и тут же едва не роняю его. Не знаю, каким образом, но я смог найти и набрать номер Гейла.
— Йоу, Мор-Мор! — он поднял трубку быстро. И даже поздоровался. Голос такой веселый, а на фоне наконец нет никаких посторонних звуков. — Чего звонишь? Хочешь пригласить своего верного друга на ночную прогулку?
— Ни за что. И тебе не советую. — мой голос звучит хрипло, язык во рту еле ворочается. Образ желтоглазого существа в подворотни не исчезает никак.
— Это еще почему? Мы тут с ребятами хотели пройтись ночью до озера. Ну, ты понимаешь. С девчонками, с пивасиком… Все как ты любишь! — раньше это предложение, сказанное таким приторно-сладким голосом, показалось бы мне заманчивым. Но сейчас я вздрагиваю и едва не роняю телефон.
