– Именно так и сказал Макс. Я ведь говорил, что он чертовски изобретателен. – Грязнов вздохнул. – Когда нужно кого-нибудь убить, Макс вживается в шкуру жертвы, начинает думать как жертва и находит тот самый способ, который приведет ее к гибели.
– Но я не тот наивный юнец, – хмуро отозвался китаец. – Теперь меня сложно обмануть и еще сложнее убить. До того, как зверь расправился с Лунным Зайцем, бог успел дать мне щепотку порошка. Я бессмертен.
– Я знаю, – равнодушно ответил Кирилл.
– И убить меня необычайно трудно, – бросил генерал. – Не думаю, что вам под силу.
– Я и не претендую. – Грязнов допил вино и вновь наполнил стакан. – К сожалению, мы не совсем ровесники…
– Вы младше?
– Я старше. – Кирилл поморщился. – У вас не болит голова?
– Голова? – удивился китаец.
– Я уже давно не обхожусь без таблеток, а последние месяцы ем их горстями. Слишком долго живу, вот тело и протестует.
– Нет, у меня ничего не болит, – самодовольно ответил генерал.
– Значит, ваш метод лучше.
– Меня сделал бессмертным бог.
– Или вы не прожили столько, сколько я… – Грязнов посмотрел в стакан собеседника. – Вы совсем не пьете.
– Я хотел бы перейти к делу.
Разговор, конечно, любопытный, но сидеть в чужом капище дольше, чем это необходимо, генерал не собирался.
– Торопитесь? Или вам неприятно мое общество?
– Кто третий? Кого вы называете Он, Кирилл?
Грязнов ответил китайцу улыбкой и предложением:
– Хотите, я расскажу, что делал здесь, уважаемый Ляо? Я ведь пришел в Храм не только для того, чтобы ваши шпионы засекли толстого мужика с мемуарами Урзака под мышкой. У меня было дело.
– Расскажите.
Возможно, это важно.
– Я тесал камень, уважаемый Ляо, – поведал Грязнов и кивнул на разбросанные инструменты.
– Ссадины на ваших руках. Я помню.
– Я тесал тот самый камень, который был душой Храма. Тот самый камень, который был смыслом. Камень, с которого говорили с богами. Я тесал его, придавая новую форму. – Взгляд и голос Кирилла стали гордыми. – Мне было позволено сделать это, уважаемый Ляо. Именно поэтому вы встретили здесь только меня: Макс осквернил бы церемонию своим присутствием, а Он почувствовал бы сильную боль. Он до сих пор крепко связан с Последним Храмом.
– Камня нет, – заметил китаец.
– Его увезли буквально перед вашим появлением.
– На Станцию?
– Ага.
– Там будет новый Храм?
– Новый Храм уже существует, а там, на Севере, будет Станция. – Стакан Грязнова вновь опустел, и он вновь его наполнил. – Но вы отвлеклись на прагматичные вопросы, уважаемый Ляо, а у нас не так уж много времени. Подумайте над моими словами, над тем, что я только что рассказал.
– О новом Храме?
– О том, что я тесал душу этого Храма. А потом увез ее отсюда.
Генерал огляделся.
– Вы…
– Храм умирал много столетий, уважаемый Ляо, но сегодня это свершилось. Я прекратил его жизнь и вытесал зерно, из которого вырастет новый колос. Я, уважаемый Ляо, простой парнишка, родившийся в бедной русской деревне. Я стал одним из тех, кто вновь запустил колесо. Согласитесь – это великая честь.
– К чему вы это говорите, Кирилл?
– Посмотрите вон туда. – Грязнов махнул рукой в сторону врат, через которые китаец вошел в Зал Богов.
Ляо обернулся и вздрогнул: арка исчезла. И скульптуры, что ее охраняли. И стены. Была лишь тьма. Черная, беспросветная тьма, медленно пожирающая камень Последнего Храма. С другой стороны тоже, но чуть дальше. И с третьей! И с четвертой!
– Мы знали, что вас нельзя погубить силой, уважаемый Ляо, поэтому и пригласили вас сюда в этот час. В момент окончательной гибели Традиции. В безвременье. Потому что в безвременье не существует понятия «бессмертие».
Старик вскочил на ноги.
– Ты тоже погибнешь!
– Еще вина?
– Мерзавец!
Смерть подкралась слишком неожиданно. Еще несколько минут назад он был велик и непобедим. Во всяком случае – необыкновенно силен. И вот опустилась тьма. Душа покинула Храм, и все исчезает, на глазах превращается в черное ничто. То, что удерживало Последний Храм между Верхним и Нижним, исчезло, а в Средний мир он не вернется. Он растворится в нигде и никогда.
– Я не хочу!
– Неужели вы мало пожили, уважаемый Ляо?
– Я не успел так много сделать…
– Вот здесь я с вами согласен – это грустно. – Кирилл одним глотком почти осушил стакан. – В отличие от вас, я успел все.
Китаец бешено посмотрел на Грязнова.
«Убить его?»
Насладиться перед смертью хоть маленькой, но победой? Почувствовать свою силу и принять неизбежное с достоинством победителя?
– У нас есть около часа, а у меня припрятана еще одна бутылочка вина, – с дружелюбной улыбкой сообщил Кирилл. – Присаживайтесь, уважаемый Ляо, и я расскажу вам все, что вы хотите знать. Расскажу, против кого и против чего вы боролись все эти годы.
– Внимание! Эшелон 639-с, платформа 12, погрузка завершена! Повторяю! Эшелон 639-с, платформа 12, погрузка завершена! До отправления поезда осталось две минуты!
