Ник же, отдавая должное мастерству поваров, не забывал следить за гостями и, убедившись, что каждый из них выпил не менее бокала вина, легко, словно продолжая только что прерванную беседу, произнес:
— В действительности же, друзья, Сорок Два — лишь часть глобальных проблем, которые у нас имеются.
Попытка перевести разговор на другую тему удалась.
Первым среагировал Хаммер:
— Ты говоришь о флоте, что скопился у нашей Станции?
— В том числе.
— Мы обсуждали его появление полтора месяца назад, — припомнил Бернстайн. — Ты сказал, что государства тупо играют мускулами и опасаться нечего.
— У тебя есть новые данные?
— Говорят, ты встречался с китайцами.
— И с китайцами тоже, — хладнокровно подтвердил Моратти. — А еще с индусами, европейцами и вудуистами. Со всеми, кто направил корабли в Баренцево море.
— И что?
Вместо ответа президент СБА откинулся на спинку стула и обвел гостей медленным взглядом. Сейчас, когда они, переключившись на Станцию, на время забыли о Сорок Два, можно позволить себе чуть больше театральности.
— На основании последних переговоров я могу с уверенностью сказать, что в случае невыполнения их условий государства пойдут на штурм.
— Черт!
Вытянувшиеся лица верхолазов продемонстрировали, что новость, мягко говоря, не обрадовала.
— Ты уверен?
— Более чем.
— Но почему?
— Государства рвутся к технологии.
— Они получат ее после запуска.
— Сначала ее получат корпорации.
— Не сначала, а одновременно. — Хаммер тяжело посмотрел на президента. — Какой у государств повод?
Объяснить жесткую позицию простым желанием заполучить новую энергию нельзя. Верхолазы, даже пребывающие в панике от действий Сорок Два, не потеряли способность думать и анализировать ситуацию. Штурм Станции, даже его угроза — это открытый вызов Анклавам, и для таких действий должна быть веская причина.
— Если я правильно понял, то вывод такой: победили паникеры, — объяснил Моратти. — Завеса тайны, которая окутывает строительство, заставляет государства нервничать, они боятся, что Мертв… что Кауфман создает глобальное оружие.
— Чушь!
— В свое время мы тоже так думали, — кисло заметил Бернстайн.
— До тех пор, пока наши эксперты не провели детальный анализ.
— У государств нет столь же умных ребят, какие есть у нас.
— Но ведь мы делились с ними результатами расчетов.
— Они не обязаны нам верить.
Доусон жестко посмотрел на Моратти:
— Что мы можем?
— Ничего.
Нечасто собравшиеся в «Эдельвейсе» толстосумы слышали столь категорический ответ. Ничего? Это они-то ничего не могут?!
— А если подумать?
— Если подумать, то даже меньше, чем ничего, — мрачно продолжил Ник. — Мы не в состоянии вести войну, наше положение обусловлено научным, а главное — экономическим превосходством над государствами. Мы контролировали экономику планеты, но сейчас Сорок Два сводит это преимущество на нет.
— Нас лихорадит, — буркнул Ван Перси.
— Называй вещи своими именами, дружище, — мы в кризисе, — зло усмехнулся Бернстайн.
— И политиканы решили вывернуть нам руки.
— Или добить.
— Ник прав: сейчас мы не сможем засунуть их в экономическую задницу по той простой причине, что сами в ней сидим.
— Можем.
— Но потеряем до черта.
— Больше, чем на Станции?
Моратти понимал — верхолазы считают, проводят предварительный анализ, пытаясь понять, что им выгоднее.
Хитрые москвичи добились того, что в Станцию вложились все независимые корпорации. Все планировали урвать жирный кусок, а многие выдали «Науком» и дополнительные займы, исчислявшиеся миллиардами юаней. Теперь же властители транснациональных монстров пытались сообразить, при каком развитии событий они потеряют больше.
— Это вопрос переговоров, — хмыкнул Хаммер. — Мы, конечно, в кризисе, но если поднатужимся, то сумеем обрушить тот клубок противоречий, который все называют мировой экономикой. Правительства не могут это не понимать.
— Хочешь сказать, что у нас есть козыри?
— Лечь под государства мы всегда успеем. Вопрос в другом: если их пугает Мертвый в роли царя горы, необходимо развеять эти сомнения.
— Провести экскурсию по Станции?
— И детально объяснить ее устройство.
— Ты веришь Мертвому?
— Я вынужден верить, поскольку серьезно вложился в строительство.
— С чем тебя и поздравляю.
— Ты, насколько я помню, тоже не остался в стороне.
— Парни, парни, вы спорите не о том. Нам нужна концепция.
— И встреча с политиканами. Нужно выбрать переговорщиков и вправить этим придуркам мозги.
— Будем защищать Мертвого?
— Свои инвестиции.
— И свое будущее.
— Что ты имеешь в виду?
— Если мы прогнемся сейчас… Подчеркиваю, — Хаммер поднял вверх указательный палец, — если мы прогнемся именно сейчас, под давлением силы, это станет концом Анклавов. Через полгода в совет директоров каждой корпорации войдут представители государственных фондов.
«Он встречался с Мертвым? — подумал Ник. — Или же всё настолько очевидно?»
— Это еще почему? — осведомился Пилле.
