Все кто мог передислоцировались в указанную бойцом сторону, вглядывались в аборигена шедшего к блоку, державшего над головой палку с привязанной к ней грязной наволочкой. Лихой через взятый у покойного старлея бинокль изучал парламентера. Серьезный дядя. Одет не в камуфляж, а скорее в демисизонное пальто. На голове папаха. Борода, не недельная щетина, ухожена. Явно не полевой командир, но лицо приближенное. Что же ты, хитрый нохчи нам скажешь? С чем к нам идешь?
Когда до поста осталось дойти не более пятидесяти метров, парламентер остановился, из стороны в сторону помахал импровизированным флагом.
— Может его снять? — предложил один из десантников, прильнувший к окуляру СВД.
— Отставить!
Лихой глянул на лейтенанта.
— Иди, командир, пообщайся, чего-то же они хотят.
Быстро обдумав поступившее предложение, лейтенант поднялся на ноги и держа автомат на изготовку пошел к чеченцу. На виду у всех, двое людей стали общаться. Не было резких выкриков и обвинений, не было жестов руками, как часто бывает у людей на Кавказе. Лихой подметил, что лицо боевика во время общения оставалось бесстрастным. Смелый человек, умеет держать эмоции в узде. О чем они там так долго говорят? Вон лейтенант на ходу скисает. Мальчишка совсем! Ему бы десяток лет во внутренних округах послужить, опыта набраться, а его, несмышленыша, кинули в самое пекло. О! Возвращается.
Между тем, боевик остался стоять на месте встречи.
Выйдя на позиции и спрыгнув в выдолб, где находились Лихой с Костровым, лейтенант спиной откинулся к неровной стенке укрытия.
— Ну?
Пацан отводя глаза в сторону от обоих гостей, поведал цель прибытия боевика.
— Оказывается наш блок в зоне ответственности полевого командира Магомеда Тагаева. Он не чеченец, дагестанец. Я толком не понял, но посредник говорит, что его сын погиб в развалинах какого-то дома, ну и этот Тагаев считает своим кровником русского офицера причастного к гибели сына. Посредник утверждает, что по канализации русский пробрался к нашему блок-посту. Тагаев предлагает выдать офицера, за это обещает не трогать пост и моих людей.
— Беспредельщик! — вырвалось у Кострова.
Притихшие вдруг солдаты прислушивались к словам своего командира. Трое их начальников сейчас решали вопрос касавшийся непосредственно и их самих. Утренний мороз проникал под одежду, а холодный пот расползался неприятной пленкой по коже. Люди боялись неизвестности, ждали решения. Лейтенант посмотрел на циферблат наручных часов, отрешенно глядя в сторону закончил речь:
— Чеченец ждет ответ еще семнадцать минут, если тот, кого ищут не уйдет с ним, огнем сметут тут все, блок с землей сравняют.
— Ох, уж мне этот кавказский менталитет, — хмыкнул Лихой. — Что им мешало сделать это вчера?
— Патовая ситуация.
— Ерунда! — не сказал, прошипел Лихой. — Выход есть всегда.
Хильченков, растворившийся в реципиенте тихо «отсиживался», понимая, что Лихому с его опытом лучше не мешать. Времени мало, информации мало, местность где придется работать — незнакома, экипировки нет. Мальчишек этому упырю подставлять нельзя, да и обещаниям его грош цена в базарный день. Андрей прикрыл глаза, мысленно прогонял сложившуюся ситуацию. Принял решение.
— Что там у тебя в кобуре, лейтенант?
— Макаров, а что?
— Патроны к нему есть, или пожог все?
— Две пачки осталось.
— Давай сюда вместе с магазинами. Прапор, у тебя?
— Пустой магазин в пистолете.
— Магазин снаряди и тоже сюда его.
Снова обратился к десантнику:
— Лишний РД найдется?
— Да, ради Бога! Любой забирайте.
— Добро. Эрдэшку опорожнить, суньте в него грязный маскхалат попросторней, моток прочного шнура, нет, тогда кусок стропа — пойдет и он. Боец! — окликнул долговязого, прыщавого парня, словно прилипшего к бетонному блоку. — Это что у тебя на ремне болтается? Чехол с метательными ножами?
— Так точно, товарищ полковник.
— Снимай. Сюда их давай, в хреновом хозяйстве все сгодится.
Сам выпростался из бушлата. Пристегивая за спину к разгрузке чехол с «железом», примерившись, как сноровисто ухватить клинок, сунул под ремень Макар оснащенный глушителем. Не потерял бандитский подарок, сейчас пригодится. Набросил на плечи лямки РД. Глянул на присмиревшего, словно нашкодившего лейтенанта.
— Сколько там, на часах осталось?
— Восемь минут.
— Теперь о вас! Лейтенант, как уйду, засекай время. Ровно через сорок минут со своим взводом снимайся с позиции. Степаныч, ты с ним. Потом разберетесь кому куда. Направление держите на выход из города. Обязательно передовой дозор вперед пошлете. Боковые дозоры. Ясно?
— А вы как же?
— А я с аборигенами разберусь, потом по своему маршруту уйду. Если кто из начальства наедет, почему блок-пост оставили, сошлешься на приказ грушного подполковника, мой позывной Тихоня, — подумав, что ему терять, добавил, — фамилия Лихой. Ясно?
— Так точно.
— Тогда танцуем. Ф-фух! Поехали.
Андрей выбрался из схрона, медленным шагом направился к ожидавшему чеченцу. На пожелание одного из десантников: «Удачи, товарищ полковник!», не оборачиваясь, сжав кулак, приподнял руку согнутую в локте.
