(1) Ирония[1] в широком смысле — это притворство, связанное с самоумалением в действиях и речах, а ироник — вот какой человек. (2) Придя к своим недругам, он готов болтать с ними, показывая вид, будто вовсе не питает к ним неприязни.[2] В глаза он расхваливает тех, на кого исподтишка нападает, и изъявляет соболезнование, если те проиграли тяжбу. Он даже оправдывает тех, кто дурно отзывается о нем и обвиняет его. (3) С людьми обиженными и раздраженными разговаривает спокойно, а если кто настойчиво добивается встречи с ним, велит прийти позднее. (4) О своих делах ничего не рассказывает: говорит, что только обдумывает и ничего еще не решил, делает вид, будто только что пришел, что уже поздно, что ему нездоровится.[3] (5) Если кто просит у него денег в долг или собирает складчину[4] [...][5] и если он несет что-нибудь на рынок, то говорит, что не продает, а если не продает, то, наоборот, объявляет, что продает; что бы ни услышал, притворяется, что ничего не слышал, увидел — говорит, что ничего не видал; договорившись о чем-нибудь, заявляет, что не помнит; то говорит, что еще поразмыслит, то — что еще не знает; то — что удивлен услышанным, то — что и сам уже так рассудил. (6) Обычно он выражается в таком роде: «Не могу поверить», «Этого я не постигаю», «Я поражен». Или же: «Ты говоришь словно о другом человеке: мне он рассказывал совсем не то», «Это мне странно», «Рассказывай кому-нибудь другому», «Теряюсь: тебе ли не верить или его обвинять?», «Подумай все же: не слишком ли ты легковерен?».[6]
(1) Лесть можно определить как недостойное обхождение, выгодное льстецу.[7] А льстец вот какой человек. (2) Идя с кем-либо, он говорит спутнику:[8] «Обрати внимание, как все глядят на тебя и дивятся. Ни на кого ведь в нашем городе не смотрят так, как на тебя! Вчера тебя расхваливали под Портиком.[9] А там ведь сидело больше тридцати человек. И когда речь зашла о том, кто самый благородный, то все (и я прежде всего) сошлись на твоем имени». (3) Продолжая в таком духе, льстец снимает пушинки[10] с его плаща и если тому в бороду от ветра попала соломинка, то вытаскивает ее и со смешком говорит: «Смотри-ка! Два дня мы с тобой не видались, а уже в бороде у тебя полно седых волос, хотя для твоих лет у тебя волос черен, как ни у кого другого». (4) Стоит только спутнику открыть рот, как льстец велит всем остальным замолчать, и если тот поет, то расхваливает, а по окончании песни кричит: «Браво!». А если спутник отпустит плоскую шутку, льстец смеется, затыкая рот плащом, как будто и в самом деле не может удержаться от смеха. (5) Встречным он велит остановиться и ждать, пока «сам» не пройдет. (6) Накупив яблок и груш, он угощает детей на глазах отца и целует их со словами: «Славного отца птенцы».[11] (7) Покупая вместе с ним сапоги,[12] льстец замечает: «Твоя нога гораздо изящнее этой обуви». (8) Когда тот отправляется навестить кого-нибудь из друзей, он забегает вперед со словами: «К тебе идут!», а затем, возвратившись, объявляет: «Я уже известил о твоем приходе». (9) Мало того, он способен даже, не переводя духа, таскать покупки с женского рынка.[13] (10) Первым из гостей он расхваливает хозяйское вино и приговаривает: «Да и в еде ты знаешь толк!». Затем, попробовав что-нибудь со стола, повторяет: «Что за славный кусочек!». Пристает к хозяину с вопросами: не холодно ли ему, не накинуть ли на него что-нибудь и — не дожидаясь ответа — закутывает его. С хозяином льстец шепчется, а во время разговора с другими оглядывается на него. (11) В театре льстец сам подкладывает ему подушку, отняв ее у раба. (12). И дом-то его, по словам льстеца, прекрасно построен, и земельный участок отлично обработан, и портрет похож.[14]
(1) Пустословие — это пристрастие к докучливо длинным и необдуманным речам. Вот какой человек пустослов.[15] (2) Усаживаясь рядом с незнакомцем, он принимается расхваливать собственную жену. Потом рассказывает, какой сон приснился ему прошлой ночью, затем подробно перечисляет блюда, которые ел за обедом. (3) Дальше — больше. Он заводит речь о том, что люди ныне пошли гораздо хуже прежних, а пшеница на рынке дешева, и как много понаехало иностранцев, и море уже с Дионисий[16] снова судоходно; а если Зевс пошлет побольше дождя, то и хлеба поправятся и через год он возделает поле; и как жизнь-то стала тяжела, и что Дамипп[17] поставил самый большой факел на мистериях,[18] и сколько колонн в Одеоне,[19] и что «вчера меня стошнило», и «какой сегодня день», и что в боэдромионе бывают мистерии, в пианепсионе — Апатурии,[20] а в посидеоне — Сельские Дионисии.[21] (4) И если терпеть его пустословие, то он так и не оставит в покое.[22]
