На блокпосту, где до зубов вооруженные кшатрии тщательно проверили документы трех охотников за головой Вездехода, Фикса продолжал наблюдать за нервным поведением Глюка. Того больше беспокоило не то, что было впереди, а нечто, оставшееся сзади. Проверка прошла благополучно – мастера изготовления фиктивных пропусков из ведомства Матвея Субботина хорошо знали свое дело.
Троица поднялась на платформу по стальной лестнице и окунулась в царство света. Станционный зал «Библиотеки имени Ленина» просто купался в неоновых лучах, спрятанных под матовыми полусферами ламп, которые придавали простым палаткам и деревянным домикам праздничный вид.
«Библиотеке», принадлежавшей поочередно Красной Линии, Арбатской Конфедерации и Полису, удалось взять и сохранить все лучшее от своих владельцев. Станция процветала, и не было в ее благополучии наигранности красного «Проспекта Маркса».
Коренные обитатели станции, кшатрии и брамины, ее гости торговцы-челноки и сталкеры, приносившие сюда добытые ими в разных уголках Москвы книги, не шептались, не оглядывались поминутно.
Само собой, у руководителей Полиса не росли на спинах ангельские крылышки и такими полезными штуками, как шпионаж, подкуп и физическое устранение противников, брамино-кшатрийское братство не чуралось, тем не менее Полис оставался очагом просвещения и скатиться до уровня красных не мог по определению.
Завербованные бандиты снова очутились в незнакомом им мире. Не удивила станция одного лишь Фиксу. Он не раз бывал на ней в довоенные времена еще с друзьями, когда удавалось сбегать от охранников, приставленных к нему отцом, который принуждал мальчика передвигаться по столице на бронированном лимузине. Звали подростка в те безоблачные времена Филей, для домашней прислуги – Филиппом Тодоровичем[6]. Матери Филя никогда не знал, поскольку был суррогатным ребенком
Папашу, известного поп-певца, видел редко. Тот был постоянно занят, гастролировал, лечился от депрессий в забугорных клиниках и редко бывал в столичном пентхаусе, предпочитая жить на Рублевке. Именно туда и отправлялся Филя на шикарном черном лимузине в день, когда по российской столице нанесли первые ракетные удары.
Тодор зачем-то пожелал увидеть сына. Не вышло. Когда гламурная Москва превратилась в кромешный ад, Филе осколком пуленепробиваемого стекла изуродовало лицо. Очнулся он уже в метро. Нашелся сердобольный мужик, который вытащил мальчишку из покореженного лимузина. Был он простым строителем и отношения со спасенным богемным пацаненком у него не сложились сразу. Фил Тодорович, очень капризный подросток, требовал к своей персоне повышенного внимания. В итоге сбежал от воспитателя в поисках достойной «своего величества» станции.
Насмешница-судьба жестоко наказала Филиппа за гордыню. Новыми его наставниками стали бандиты со станции «Третьяковская», там Фил и стал Фиксой.
– Я жил здесь до войны, – сообщил Фикса Челпану.
– В переходе на «Боровицкую»? Милостыню просил, что ли?
– Да какую милостыню! – Фикса гордо выпятил грудь, поднял указательный палец. – Наверху я жил. В большой квартире. С прислугой…
– Ты, Фикса, часом, тоже грибов не обожрался? – усмехнулся Челпан. – Какая прислуга? Давно в зеркало на себя смотрел, усос? По сторонам лучше зырь, карлика ищи!
Фикса обиженно замолчал. Он думал о том, что ничего не должен Челпану и если тот подрядился работать на красных, то это – его личный головняк. И никакой он не усос! При первом удобном случае сделает ноги. Теперь, когда у него есть все для путешествия по поверхности, сам Бог велит отправиться на Рублевку, разыскать папашку и потребовать у него свою долю наследства.
У Глюка были совсем другие проблемы. Скелет нагнал его, но не пытался прихлопнуть, как комара, а просто ходил следом и дружески нашептывал на ухо всякую хренотень.
Так, каждый со своими мыслями, бандиты нарезали круги по «Боровицкой», высматривая карлика-мутанта. Им встречались разные люди. Были среди них и низкорослые, но ни один из них не тянул на Вездехода.
Челпан злился. Тихо ругал своих ни в чем не повинных дружков. Он боялся, что компания примелькается, обратит на себя внимание, и тогда станут задавать вопросы.
Чтобы слиться с обычными людьми, троица остановилась рядом с художником, рисовавшим на желтом листе бумаги довоенную Москву. Ничего интересного Челпан для себя не увидел. Ну Кремль, ну памятник Минину и Пожарскому… Когда же он взглянул поверх мольберта, то заметил сидящего у стены мужчину в защитном костюме. На коленях у него лежал внушительного вида дробовик, а голова была низко опущена.
Челпан решил действовать. Если простые поиски ничего не дали, придется расспрашивать о Вездеходе. Толстяк решил начать со сталкера, поскольку людей возле него не было.
– Эй, парень, просыпайся!
Никакой реакции. Челпан толкнул мужчину в плечо.
– Ты живой?
Сталкер медленно поднял голову. Взгляд затянутых мутной поволокой глаз был пустым. Из уголка рта на подбородок стекал ручеек слюны.
– Живой, мертвый… Какая разница? На последних страницах ничего нет, – простонал сталкер и вдруг выкрикнул. – Они пустые!!!
