…Когда Болохову зачитали приговор, ни один мускул не дрогнул на его лице. Лишь в глазах его появилось что-то похожее на укор.
– Ничего, все вернется на круги своя, когда минует время жестоких страстей, – тихо произнес он, обращаясь к генералам.
Те недоуменно пожали плечами. Дескать, о чем это он?..
В конце восьмидесятых прошлого столетия, когда я впервые попал в Харбин, это был уже совсем другой город. Повсюду одни только азиатские лица да китайские вывески. Не было уже ни улиц с русским названиями, ни площадей – вообще ничего, чтобы напоминало бы о том, что это был когда-то русский город. Разве что парк имени Сталина не сменил вывеску…
Не было уже и главной достопримечательности русского Харбина – Соборной площади со знаментым Свято-Николаевским собором в центре. Его сожгли хунвэйбины во время приснопамятной «кульурной революции», как они уничтожили и множество других русских православных храмов. К счастью, уцелел краснокирпичный собор Святой Софии, бывший также гордостью русских харбинцев. В то время он еще был действующим и настоятелем в нем был крещеный китаец. Приход к тому времени опустел. Православной молодежи в городе не осталось, а старики, составлявшие остатки русской эмиграции, были немощны и поэтому уже не в силах были посещать службу. Так и ушел русский Харбин в небытие, забрав с собой все свои тайны, все свои грехи и благодеяния. И порой, словно в память о прошлом, звучит с колокольни Святой Софии могучий бас истории, спугивая с площадей несметные голубиные стаи. И потом еще долго эти вещие птицы будут висеть в небе – будто б то души умерших на чужбине наших единородцев. Только что у них в глазах – радость, печаль или упрек? Пойди разбери…
