Дело в том, что после Генуэзской конференции 1922 года СССР и Германии, странам, находящимся по разным причинам в международной изоляции, удалось достичь соглашения сначала в экономической области, а затем и в военной. Германия, повязанная после поражения в войне по рукам и ногам условиями Версальского договора, стремилась к развитию своих вооруженных сил. В первую очередь, тех их видов, которые были запрещены договором. Выход был найден простой и остроумный: немецкие летчики, танкисты, артиллеристы совершенствовали свое мастерство на советских полигонах, таким образом, формально не нарушая ограничительные пункты договора. Советская же сторона получала немецкую техническую помощь в восстановлении предприятий, разрушенных в ходе Гражданской войны, а также техническую помощь в создании новейших, в том числе оборонных, отраслей промышленности. Афишировать военный и оборонный аспект сотрудничества было совсем не в интересах Сталина. Всплеск же кутеповской активности мог сдернуть завесу тайны и обнажить пикантные грани этого международного сотрудничества. Сталин внимательно следил не только за развитием открытого и тайного сотрудничества с Германией, но и за событиями, происходящими в самой Германии. К к 1929 году НСДАП, возглавляемая Адольфом Гитлером, стала ведущей политической силой Германии.
Несколько лет тому назад Сталин, несмотря на малую в то время известность и, как тогда говорили, сектантский характер нового германского политического течения, все же изучил программный документ немецких фашистов – гитлеровский «Майн Кампф». Как только эта книга вышла в Германии, экземпляр ее был доставлен в СССР, переведен на русский язык и оказался на сталинском столе. В лице Сталина Гитлер получил внимательного, может быть, самого внимательного и заинтересованного читателя своего опуса. Мимо внимания этого читателя, разумеется, не прошло заявление фюрера: «Мы прекращаем вечное германское движение на юг и запад Европы и поворачиваем наши взоры к землям на востоке… мы можем думать прежде всего о России и пограничных государствах, являющихся ее вассалами». И этот читатель, наблюдая за ростом популярности нацистов в Германии, сделал для себя выводы. Первый: продолжать военно-техническое сотрудничество с Германией. Без него в условиях международной изоляции будет крайне затруднена индустриализация страны, без чего, в свою очередь, невозможны ни реконструкция, ни перевооружение Красной Армии. А эта – последняя цель – перевешивает и риск, и негативные последствия возможного скандала о соучастии в нарушении основных положений Версальского договора. Перевешивает даже опасность вынужденного содействия возрождению Германской военной машины. Второй: расстановка сил в Германии меняется очень быстро, так что баланс может измениться и этот момент ни в коем случае нельзя упустить. Глупо работать против самого себя. Сталин был человеком, который смотрел в будущее и планировал его.
Размышляя о дезинформации германского происхождения, Сталин по своей давней привычке чертил на листе только ему понятные знаки. Итак, адресат дезы первый и очевидный – Кутепов. Но может быть нацистам выгодна осведомленность об этом и третьей стороны? Может быть третьей стороной он – Сталин? Послушаем, что скажет Менжинский. После доклада секретаря в кабинет вошел Менжинский, поздоровался и расположился на стуле по левую руку от Сталина, то есть там, где располагался всегда, когда находился на личном приеме. Сталин поинтересовался:
– Товарищ Менжинский, почему садишься на это место, здесь у меня всегда лежат книги, – Сталин показал чубуком трубки на стопку книг, лежавших слева от него на письменном столе, с толстенным сверху, с закладками между страниц, томом «Бесов» Достоевского, – неудобно смотреть поверх книг.
– Давняя привычка, – бросив беглый взгляд на книги, быстро ответил Менжинский, – сидеть спиной к окнам. Свет в лицо мешает сосредоточиться. А про себя отметил: «Я знаю это издание «Бесов». 1873 год. Типография Замысловского. Интересно, что же он отметил там закладками?»
– Ну, хорошо, мешает, так мешает, – согласился Сталин, хотя в его кабинете был полумрак от приспущенных штор, – Так что вы скажете по этому делу? – теперь чубук трубки постукивал по листам документов раскрытой Особой папки.
– Товарищ Сталин, – начал Менжинский, – источник из окружения Кутепова, от которого получена информация, точнее дезинформация, вам известен, ему можно доверять. Следовательно, не вызывает сомнений и тот факт, что к нам попали данные идентичные тем, которые получил Кутепов. Вопрос – кому адресована дезинформация? Вариант первый – только Кутепову. Цель – отвлечь разведку общевоинского Союза и самого Кутепова от тайного общества «Туле», от института СС “Черное солнце” и вообще от закрытых исследований, связанных с теорией нацизма, поиском арийских корней и, плюс к этому, знаний древних цивилизаций.
– Да, я помню вашу записку. Помню, что нацистам не по вкусу пришелся интерес Кутепова к этим вопросам. Но в той записке была затронута и вторая тема?
