– Это библейский сюжет. Фрагмент иудейского движения к земле обетованной. – И продекламировал низким поповским голосом: «И сказал Господь Гедеону: кто будет лакать воду языком своим, как лакает пес, того ставь особо…» Это картина с гравюры Гюстава Доре под названием «Гедеон выбирает воинов». Вот он, Гедеон, на коне. – Бокий чуть помолчал и пояснил: – Правда, заимствуя идею и композицию Доре, художник привнёс кое-что свое. Видишь этого гиганта верхом на боевом верблюде? Это Голем – порожденное магией Каббалы нечеловеческое существо страшной, сверхъестественной силы. Посмотри, в нем чувствуется отчужденность и отстраненность. Он среди этих людей, но он не с ними. Его создатель – Магистр – носитель тайных магических знаний – тоже где-то здесь, среди этих людей. Это загадка художника. Этих троих: Магистра, Голема и Гедеона связывают сложные отношения. Голему известно, что срок его существования семьдесят лет. Условие существования – полное подчинение создателю – Магистру, который управляет Големом на расстоянии силой мысли и в любой момент может его – Голема – уничтожить. Голем не знает Магистра. Но стремится узнать для того, чтобы уничтожить своего создателя и тогда семьдесят лет он – Голем – будет полновластным хозяином Мира. Магистр знает это и сохраняет инкогнито. Все это известно и Гедеону, как известно и то, что, пожелай Магистр, и Голем немедленно сотрет его – Гедеона – в порошок, и тогда он – Магистр – становится хозяином Мира. Поэтому Гедеон позаботился о том, чтобы рядом с Магистром всегда были люди, которые немедленно уничтожат Магистра, если что-то случится с Гедеоном. Магистр знает это и потому Голем имеет приказ Магистра охранять Гедеона. Вот такой круг. – Бокий повернулся к Михаилу и с грустной улыбкой закончил: – Впрочем, во власти всегда так. Да, всегда. От сотворения мира и до наших дней. – Михаил стоял, молча переваривая сказанное. Затем повернулся к Бокию и заметил:
– Но в этом построении есть слабое звено. Это звено –люди, приставленные Гедеоном к Магистру. Они могут сговориться между собой и попытаться убедить или заставить Магистра и, значит, Голема служить им, а не Гедеону. Ведь так? Бокий усмехнулся и сказал: – Браво! Отличная мысль! Но эти люди – тайная охрана или, точнее, надсмотрщики, – ничего не знают о сложных связях между троими.
– А если узнают?
– Тогда надо ждать переворота. Во власти всегда так.
– Вы говорили о загадке художника. Это и есть загадка? И это видно на картине?
– Да, если знать и смотреть внимательно. Скажу больше. За этими образами скрыт принцип власти, ее тайная пружина. Так было раньше, так сейчас, так будет и через пятьдесят, и через сто лет. Будут меняться имена, будет изменяться форма и вывеска, но суть власти останется прежней, следовательно, останется и загадка. Отвлеклись мы, однако. Ну, Михаил, садись. – Михаил занял кресло и, следуя приглашающему жесту хозяина, поднял свою рюмку. Тост Бокия был краток: – Будем здравы. – Чокнулись. Выпили. Хозяин подцепил на вилку и отправил в рот маслину. Михаил сотворил внушительных размеров бутерброд с рыбой и корнишонами и энергично заработал челюстями. Оба одновременно посмотрели на картину. В просветленной голове Михаила начали, было, появляться смутные ассоциации и обрывочные, незавершенные, неясные мысли. Михаил попытался ухватить их, напрягся, замер и даже перестал жевать, но не ухватил. Помешал хозяин предложением перейти к делу:
– Итак, Михаил, слушаю тебя. Что-то случилось?
– Пожалуй, да. Можно сказать – случилось. – Михаил спешно дожевал бутерброд. – Соколов все же выступил со своей теорией на симпозиуме, получил по шапке и решил отвалить в Тибет. Решение принято. Вот такие дела!
