«Сидела в избе харя и глядела на улицу. Сидит, глядит, — мухи дохнут, молоко киснет.Шел мимо кулак. Понравилась ему харя. Он и говорит:— Харя, а харя, иди за меня замуж».
Крепкий молот, проникнутый прекрасными намерениями, сделанный из лучшего железа, беседовал с железною полосою, которая лежала на наковальне. Они говорили о земных несовершенствах, о злых обидах, которыми одни осыпают других.
— Оковы — позорный остаток варварства, — говорил молот и убеждал железо никогда не делаться цепью.
Слушая его на горячей наковальне, под жаром горна, железо смягчалось и таяло. Но вот дюжий кузнец взмахнул высоко молотом и тяжко опустил его на железо. Посыпались красные искры, и застонала бедная полоса.
— Как, ты сам решился меня бить? — спросила она.
— Да, я бью тебя, а ты будешь терпеть. Так устроено, и я поставлен выше тебя в свете, чтобы бить по тебе.
Молот тяжко опускался на железную полосу, приговаривая с большим весом:
— Не надо жестокостей! Презренны жестокие!
Когда из железа выковались звенья прочной и длинной цепи, молот отвернулся с презрением.
— Все ренегаты таковы, — сказал он, — мягкие, как воск, в начале, в конце они не стыдятся служить кандалами.
А цепь тихо позванивала своими прочными кольцами и шептала:
— Так и должно быть, так все устроено. Еще несколько ударов по моим звеньям, — и я с наслаждением обовью тело проклятого каторжника.
Мальчик с пальчик встретил мальчика с ноготок и поколотил его. Стоит мальчик с ноготок и жалобно пищит.
Увидел это мальчик с два пальчика и прибил мальчика с пальчик, — не дерись! — говорит. Заверещал мальчик с пальчик.
Идет мальчик с локоток и спрашивает:
— Мальчик спальчик, о чем ты плачешь?
— Гы-гы! мальчик с два пальчика меня оттаскал, — говорит мальчик с пальчик.
Догнал мальчик с локоток мальчика с два пальчика и больно прибил его, — не обижай, — говорит, — маленьких!
Заплакал мальчик с два пальчика и побежал жаловаться мальчику приготовишке. Приготовишка сказал: я его вздую! — и вздул мальчика с локоток. А приготовишку за это поколотил второклассник.
За приготовишку заступилась его мама и оттаскала второклассника.
Заплакал мальчик с два пальчика и побежал жаловаться на готовишкину маму. Пришел городовой и свел второклассникова папу в участок.
Тут сказка и кончилась.
Один маленький мальчик всех передразнивал. Кто смеется, а уж он кричит: ки-ки. Чихнет кто-нибудь, он скажет: тик. Вот пошел мальчик по сырой траве. Ринулся домой и чихает. Мама спросила:
— Ты что чихаешь?
А мальчик говорит.
— Так, мама, тик! так.
Мама говорит:
— Да у тебя насморк. Ты по сырой траве, должно быть, ходил?
Мальчик сказал:
— Нет, мама, тик! не ходил.
Мама пощупала у мальчика ноги и сказала:
— А сапоги отчего сырые?
Мальчик заплакал и сказал:
— Я, мама, не ходил — тик! — по сырой траве, а это — тик! — мои сапоги ходили!
Жила такая веселая девчонка, — ей что хочешь сделай, а она смеется.
Вот отняли у нее куклу подруги, а она бежит за ними, заливается-смеется и кричит:
— Наплевать на нее! Не надо мне ее.
Вот мальчишки ее прибили, а она хохочет:
— Наплевать! — кричит. — Где наше не пропадало!
Говорит ее мать:
— Чего, дура, смеешься, — вот возьму веник.
Девчонка хохочет.
— Бери, — говорит, — веник, — вот тогда не заплачу, — наплевать на все!
Веселая такая девчонка!
У одного мальчика мама была в светло-синих очках, папа — в темно-синих.
Они на весах вешали все, что мальчик ел, — мясо и молоко, — все вешали.
Вот раз папа и говорит маме:
— А ведь наш мальчик сегодня первого быка скушал, — завтра за второго примется.
Мальчик услышал это, заплакал и сказал:
— Я не хочу есть быка, — у быка рога.
Жила-была хозяйка. У нее был маленький ключик от шкалика. В шкапике стоял маленький ящик. В ящике лежал малюсенький кусочек сахару.
Жила у хозяйки собачонка. Она была капризная, — вдруг возьмет да и затявкает на хозяйку.
А хозяйка возьмет ключик, отворит шкапик, достанет ящик и вынет кусочек сахару. Собачонка и завиляет хвостом.
А хозяйка скажет:
— Тявкала, Каприза Петровна, — вот тебе и не будет сахару.
И спрячет все по-прежнему. Собачонка раскаивается, да поздно.
У девочки был леденчик в бумажке.
Сперва было их много, да она съела, — один остался.
Вот и думает: «съесть самой или на бедных пожертвовать?»
Думает: «бедной девочке отдам».
А потом подумала: «лучше буду делиться с бедными пополам». И съела пол-леденца.
А потом опять подумала: «Со следующих леденцов начну, а теперь дам ей полполовинки», — и съела сама полполовинки.
А так мало осталось, что уже и не стоило отдавать бедной девочке, — девочка и остальное сама съела.
В саду росла береза. На даче жил мальчик Ника. Ника был шалун. А у березы были ветки. Раз Ника много шалил. Тогда с березы сорвали ветку, а с ветки листья обдернули.
Потом уж Ника не любил березу. Вот лето было долго, и настал июль, и конец июля. На березе показались желтые листья. Ника сказал березе:
— Что, злючка, вот тебя Бог и наказал, — другие деревья молодые, а ты уже седая.
