Эллис повернулся к Харке. Тот понял, что его ждет серьезный выговор, а может, и строгое наказание, но смотрел в глаза инспектора без страха и раскаяния.
Эллис поигрывал хлыстом, с которым никогда не расставался.
— Сегодня вечером после представления явишься ко мне! Боб тебя совсем разбаловал! Тебя не мешало бы разок как следует отлупить!
— Сегодня вечером после представления к вам никто не явится, — тихо ответил Харка и ушел.
Инспектор удивленно посмотрел ему вслед.
— Что он тут только что протявкал? — спросил он дрессировщика, который тоже покинул арену через дверцу в решетке, и, не дожидаясь ответа, сказал: — Надеюсь, вечером вы будете работать лучше! На ваших тигров тоже наложен арест. Если мы не соберем приличную выручку… Ну, вы сами знаете, что нас всех ждет.
Дрессировщик сел на стул в одной из лож. Когда инспектор ушел и рабочие разобрали клетку на манеже, он, вопреки всем запретам, выкурил сигарету и отправился в свой вагончик.
Харка нашел отца посреди вагончиков беседующим с Поющей Стрелой. Они изредка обменивались короткими репликами на языке дакота, понимая друг друга без слов. Харка понял, что Поющая Стрела передал Маттотаупе какое-то известие от индейской группы и попросил его прийти к ним. Визгливый менеджер Льюис ушел на час, чтобы напиться бренди в каком-нибудь кабаке. Он поручил Поющей Стреле позаботиться о том, чтобы инспектор манежа не заметил его отсутствия.
— Я приду, — сказал Маттотаупа. — Ты пойдешь со мной? — спросил он Харку. — Или тебя будут искать?
— Меня не будут искать.
Индейская группа занимала два отдельных вагончика, отделенных от остальных ограждением. Конюхам не было дела до трех дакота, которые направились куда-то вместе. Судя по уверенности, с которой те миновали заграждение, им либо приказали, либо разрешили это сделать.
Вся индейская группа — десять взрослых мужчин, один старик, десять женщин и девушек и пятеро детей — собрались в вагончике, внутреннее пространство которого представляло собой одно-единственное помещение. Одеяла были аккуратно сложены стопками, пол чисто выметен, как в родных вигвамах.
Для вошедших осталось совсем немного свободного места. Харка закрыл за собой дверь.
— Я пришел, — сказал Маттотаупа.
Вперед выступил старик. На вид ему было лет сто. Тощий, со сморщенной кожей на лице, но с живыми глазами, он выглядел еще старше, чем Хавандшита.
— Маттотаупа, — сказал он, — открыты ли твои уши? Я слышу шум Миссисипи и грохот, с которым ее волны разбиваются о скалы. Еще не прошло десяти зим и лет, с тех пор как я мчался в каноэ по ущелью. Ты чувствуешь дыхание ветра, Маттотаупа? Снег в прерии и в лесах растаял, земля пьет влагу, трава наливается соком, и на деревьях лопаются почки. Видят ли твои глаза, Маттотаупа? Вот перед тобой десять воинов из племени дакота. Они вновь стоят на земле своих предков. Но они — пленники. Их поймали и избили, как ловят и бьют волков и лис. Нашим отцам и братьям, нашим сыновьям и дочерям удалось бежать от белых преследователей, и они ушли в глушь, на север, в Канаду. Нас с ними разлучили, но мы хотим последовать за ними. Отсюда до них уже недалеко. Что ты посоветуешь нам? Мы лишились покоя, как бизоны, почуявшие воду.
— Уходите, — не задумываясь ответил Маттотаупа.
— Белые люди не дадут нам уйти.
— Они попытаются сделать это, но вы должны прибегнуть к хитрости. Вас мало. Ночью, во время представления, или на рассвете вы должны обрезать ваши волосы — они вырастут снова! — надеть платье белых людей, уйти и рассеяться. Земля эта вам знакома, и вы потом легко найдете друг друга.
— У нас нет одежды белых людей.
— Поющая Стрела купит ее сегодня для вас. Я дам ему золото и серебро со знаком Гром-Птицы.
— Тогда мы будем ждать его.
— Хау. Но я тоже хочу задать вам один вопрос!
— Говори.
— Вы и сегодня будете позорить племя дакота и развлекать белых людей, делая вид, будто пытаете девушку?
В вагончике повисло тягостное молчание.
— Что нам делать? — спросил наконец старик.
— То, что я прикажу. Сегодня я буду командовать вами, когда вы остановите почтовую карету и вытащите из нее девушку.
— Хау! Хау! Маттотаупа действует как наш вождь. Мы будем повиноваться ему!
Старик и Маттотаупа выкурили вместе трубку, хотя курение на территории цирка было строго запрещено. Но у Маттотаупы были при себе табак и огниво.
Когда трубка погасла, Маттотаупа вручил Поющей Стреле несколько долларов.
Со стороны зверинца вдруг послышался какой-то шум, крики, забегали люди. Судя по всему, там кого-то искали. Маттотаупа и Харка быстро покинули вагончик. До заграждения и на площади им никто не встретился, и они незамеченными вернулись назад и поспешили к палаткам с конюшнями. Наконец они поняли причину переполоха.
— Тигра исчезла! Тигра исчезла!
Харка помчался к клеткам с хищниками, чтобы убедиться в этом. Тигрицы и в самом деле не было видно, хотя клетка ее была заперта.
— Где дрессировщик? Рональд! Рональд!
