- Так это и есть сын Ситтинга Булла? - спросил Смит, соображая, что же он собирается узнать у этого подростка; пожалуй, раз уж он принадлежит к роду известного вождя, так что-нибудь полезное для офицера армии, ведущей военные действия против дакотов, он может сообщить.
- Гарри, сын Ситтинга Булла, - поспешил представить его Эллис.
Смит прикинул, что мальчику лет пятнадцать. Кэт внимательно рассматривала его. Ее тяжелые воспоминания отступили на второй план.
- К какому племени ты принадлежишь?
- Сиу.
- А, ты говоришь по-английски, это хорошо. К каким сиу?
- К дакотам.
- К западным или восточным дакотам?
- К западным.
- К какой же группе?
- Тэтон, Оглала.
- Где ваши палатки?
- У реки Платт.
- Но это же почти тысяча километров отсюда, - с иронией заметил Смит.
- Да, это так, - сохраняя спокойствие, ответил молодой индеец.
- И в этой далекой местности находится твой отец - Ситтинг Булл?
- Ситтинг Булл - возможно, но мой отец - нет.
- Что это значит, Ситтинг Булл - да, твой отец - нет? Я думал, что Ситтинг Булл и есть твой отец.
- Нет.
Эллис дернулся, точно его ударили по лицу, он попытался еще спасти положение:
- Мальчик не знает английского имени своего отца, ему известно только индейское.
- Тогда попробую и я воспользоваться индейским именем, - с насмешкой заметил Смит. - Ты сын Татанка-Йотанки?
- Нет.
- Кто твой отец?
- Индеец, артист цирка, белые называют его Топом.
Фрэнк Эллис совсем съежился, а Смит решил закончить разговор, который не сулил ему ничего интересного.
- Что ж, к разного рода обманам обычно прибегают во всяких цирках, - заметил он напоследок Эллису и, предупреждая возможные возражения со стороны последнего, презрительно махнул рукой.
Подхватив Кэт, Смит направился назад и вздрогнул, потому что девочка чихнула; ему тотчас представилось, какую тетушка Бетти прочитает нотацию за то, что он недосмотрел за ребенком.
Индеец так же, как и Смит, резко повернулся и пошел в противоположную сторону, даже не оглянувшись. Эллис приосанился и крикнул вдогонку:
- Гарри! После представления ты у меня еще получишь. Это не пройдет тебе даром.
- Папа, - сказала девочка, едва поспевавшая за быстро шагавшим отцом, - ты слышал, этот злой человек хочет наказать мальчика-индейца за то, что он сказал правду.
- Пусть это не беспокоит тебя, детка, у индейцев толстая шкура, он перенесет наказание легче, чем ты.
Наказание ребенка для Смита и для Кэт было делом совершенно обыкновенным и неизбежным, им и невдомек было, что индейцы никогда не били своих детей.
- Папа!
- Ну что еще, девочка? - Смит начал проявлять признаки нетерпения.
- Папа, ты не можешь попросить этого злого человека, чтобы он не бил мальчика-индейца? Ребенок должен всегда говорить правду, разве за это можно наказывать?
- Идем, Кэт. Я не могу его об этом просить. Кроме того, все индейцы - скверные люди, и их всегда неплохо за что-нибудь наказать.
- Но ведь это же несправедливо, пап, - тихо сказала Кэт, она была далека от того, чтобы видеть в мальчике-индейце человека, принадлежавшего к народу, убившему ее бабушку, она даже сочувствовала мальчику, потому что Фрэнк Эллис чем-то напоминал тетушку Бетти.
Смит ненавидел индейцев, но он понимал, что замечание дочери справедливо, и сказал, может быть, даже не столько для дочери, сколько для себя:
- Отец этого мальчишки - циркач, и мы не можем вмешиваться, мы не имеем на это никакого права.
Когда отец с дочерью добрались до ложи, шел очередной номер. Показывали свое искусство акробаты на трапеции. Смит уселся на стул. Он видел акробатов, видел тетушку Бетти, видел сидящих в соседней ложе внимательно наблюдающих за сценой господ, видел Кэт, сидящую рядом с ним, но думал он совсем о другом: перед глазами у него были мать и охваченная огнем ферма. Наконец-то он нашел эту банду убийц… Представления продлятся еще два дня, а после сегодняшнего успеха гастроли, возможно, будут продолжены, и он сумеет договориться с полицией об их аресте.
Под куполом цирка раздавались возгласы артистов, выполнялись головоломные сальто, но Смит только на секунду отвлекся от размышлений о предстоящем аресте.
Пока зрители восхищались акробатами, Фрэнк Эллис в сопровождении своих стражей возвратился в фургон дирекции.
- Эллис! - воскликнул директор. - Давайте же решать, чего мы хотим! Наступают сроки платежей, но представители банка, кажется, теперь успокоились. И этот деятель из цирка «Би энд Би» тоже доволен, но я не знаю, сказать ли «к сожалению, доволен» или «слава богу, доволен», ведь он наверняка имел разговор в банке и знает о наших финансовых делах. Он намеревается совершить разгром, короче говоря, цирк «Би энд Би» хочет проглотить нас, как акула лакомый кусочек. И нам надо подумать, будем ли мы хорошо себя чувствовать в желудке этой акулы или лучше спасаться. Вот вопрос!
- Я не могу ответить на него, - уклончиво сказал Эллис. - Я только администратор. Зачем вы меня об этом спрашиваете?
- Эллис! Вы всегда были моей правой рукой, я доверяю вам, и, в конце концов, вы режиссер.
- Да, работаю как режиссер, называюсь - помощником, а за кассой заработок за два месяца.
